О, как же был жесток тот, кто на много днейЗадерживал тебя, мой дорогой Анджей,Когда лишь ты один мог дать мне утешеньеВ минуту моего ужасного мученья.Вгрызалось в сердце мне немало злых забот,Которые лишь друг, друг истинный, поймет.Когда б тебя всего он отпустил, мне вскореНе трудно было бы свое осилить горе.Но отпустил он так, вняв горестной мольбе,Что душу он твою оставил при себе.Ты это чувствуешь? Взываю я напрасно,С душой твоей уже я разлучен, несчастный.Я утешения хотел внимать словам,Но, вижу, утешать себя я должен сам.Чтоб излечить меня и обратить к покою,Иди в обратный путь и возвратись с душою.Боюсь я все ж того, что в рвении своемТы там останешься и мой забудешь дом.
Если б лютня говорила,Так она б провозгласила:«Дуйте в дудки, кто желает.Бекварк пусть на мне играет!»
К ВЕНДЕ
Всегда приятен луг со свежею травою,Веселый ручеек, журчащий нам весною,Сметана в летний зной и окорок зимой,Что был копчен в дыму, висел не в кладовой.И плющ хорош в венке. Но что милей свирели,Когда средь рощи ты в честь Ганки сыплешь трели!
Когда б позволил бог нам душами меняться,Для друга со своим здоровьем расставаться,Те годы, что еще мне суждены судьбой,Тебе я отдала б, супруг мой дорогой.Но так как смерть для нас не удлиняет срока,Замены не берет и всех казнит жестоко,Я плакать по тебе, я в горе жить должна,И радость вся моя с тобой схоронена.
К ДОКТОРУ МОНТАНУ
Где девять прочих сел, об этом я не знаю;Быть может, все они в каком-то дальнем крае.Мы лишь «Десятое»[65] недавно посетили,Туда от Люблина езды всего полмили.
К ВЕНЕРЕ
Венера, не буди надежды прошлых дней:Смеяться станет враг над участью моей.Свободу верную сомнительной усладеЯ предпочту всегда, на ветреника глядя.Ведь были ни к чему заботы дней былых,Поддельную любовь я покупал за них.Венера, замолчи, не верю речи сладкой,Ловушку, верно, ты готовишь мне украдкой.Влюбившись, я спою про горе и печаль,Но ты насмешлива: тебе людей не жаль.