Да проживет сто жизней властелин,
Который, вздох услышав, стон один,
Поймет, где истинных скорбей основа,
А где притворство мнимого больного,
Поймет, где правда истинных святынь,
А где всего лишь марево пустынь!
Но в наши дни не таковы владыки.
Смотрите — за динар золотоликий
Оправдан будет ими и злодей,
Который грабил, убивал людей.
У этих шахов правды не найдете,
Лишь золотой динар у них в почете!
ЗУЛЕЙХА ПРИХОДИТ ВО ДВОРЕЦ ЮСУФА. БЛАГОДАРЯ ЕГО МОЛИТВЕ К НЕЙ ВОЗВРАЩАЮТСЯ МОЛОДСТЬ И КРАСОТА
Что для влюбленной, чья пылает кровь,
Отрадней, чем любимого любовь?
Как ей войти в его души чертоги?
Как сбросить с сердца тяжкий груз тревоги?
Как сесть пред ним и как начать рассказ,
Так много раз рассказанный до нас?
Как тайной поделиться с ним заветной?
Как вызвать в нем огонь любви ответный?
Когда, от дел державных отдохнув,
Уселся во дворце своем Юсуф,
Вошел глава придворных, молвил слово:
«О ты, чья честь — венец всего земного!
Ты помнишь ли ту нищенку? Теперь
Она пришла, в твою стучится дверь.
Ты приказал мне, чтобы я с дороги
Ту женщину привел в твои чертоги».
Сказал Юсуф: «О чем пришла с мольбой?
Ступай, узнай и помоги слепой».
А тот: «Не так она глупа, чтоб ныне
Лишь мне поведать о своей кручине».
Сказал: «Тогда войти ей разреши,
Пусть нам откроет боль своей души».
И вот, как пламя заплясав живое,
Смеясь, она вошла в его покои.
Была ее улыбка так светла,
Что скажешь: роза снова расцвела!
Таким веселым удивлен приходом,
«Кто ты? — спросил Юсуф. — Откуда родом?»
Ответила: «Я — та, что, полюби,
Всем царствам мира предпочла тебя.
И злато, и каменья раздала я,
И жизнь свою сожгла, тебя желая,
Тоскуя по тебе в чужом краю,
Я погубила молодость свою,
Но ты, влеком красавицею властью,
Ушел, забыл меня с моею страстью».
Юсуф заплакал, зарыдал навзрыд,
Когда узнал, кто перед ним стоит.
Спросил: «Что стало, Зулейха, с тобою?
Как сделалась ты нищенкой седою?»
Когда он имя произнес ее,
Она упала, впала в забытье.
Казалось: от беспамятства хмельная,
Забылась, голосу его внимая.
Когда она в себя пришла опять,
Юсуф ей стал вопросы задавать:
«Где молодость твоя, краса былая?»
«Увяли без тебя та и другая».
«Какая ноша стан согнула твой?»
«Грусть по тебе — тяжелый груз живой».
«Кто виноват, что стала ты незрячей?»
«Моих кровавых слез поток горячий»,
«Где золото твое, твои венцы?
С камнями драгоценные ларцы?»
«Тем, кто о красоте твоей рассказы
Рассказывал, рассыпав слов алмазы,
Я отдавала, к их припав ногам,
Всю жизнь мою в придачу к жемчугам,
Их головы венцами украшала
И прахом у порога их дышала.
Нет злата у меня и нет камней,
Лишь сердце есть — ларец любви моей!»
«Что за мечта теперь тебя тревожит?
Твое желанье кто исполнить может?»
«Лишь о тебе все просьбы и мечты,
Меня утешить можешь только ты.
Дай клятву мне, что жребий мой суровый
Ты облегчишь, — я с уст сниму оковы,
А если нет — уста свои сомкну,
Останусь у тоски своей в плену!»
Поклялся он призванием пророка,
Могуществом, не знающим порока,
Способным вырастить в костре цветник[26]
И божьей милости открыть родник:
«Всё то, что я смогу, исполню сразу,
Твоей внимая просьбе, как приказу!»
— «Сперва красу и юность мне верни,
Чтоб расцвела я, как в былые дни,
Затем верни мне зренье, молви слово,
Чтоб на тебя взглянуть могла я снова».
Он для мольбы уста раскрыл тогда —
Из уст живая пролилась вода,
И к мертвой красоте душа вернулась,
И юность, радостью дыша, вернулась!
Река вернулась в прежнее русло —
Приволье молодости расцвело!
Ночною тьмой седой рассвет сменился,
И мускусным камфарный цвет сменился.
Избавились глаза от пелены
И снова стали зрением сильны.
Стан распрямился — кипарис высокий,
Вновь посвежели и чело и щеки.
Где сорок лет и нищеты и бед?
Ей снова стало восемнадцать лет!
Она такой блистать красою стала,
Какою даже прежде не блистала!
Сказал Юсуф: «О прелесть чистоты,
Скажи, чего еще желаешь ты?»
Она: «Лишь об одном просить я буду:
Хочу я быть с тобой всегда и всюду,
Днем на тебя смотреть, а по ночам
Смиренно припадать к твоим ногам.
О кипарис, мне твой покров целебный
И сахар сладких уст твоих потребны!
Ты нужен, словно свет, моим глазам,
Измученному сердцу, как бальзам,
Как благодатный ливень нужен нивам,
Так нужен мне союз с тобой, красивым!»
Юсуф не сразу произнес ответ,
Ей не сказал Юсуф ни «да» ни «нет».
Пока душа сама с собой боролась,
Таинственный послышался ей голос.
С колеблющимся вдруг заговорил
Всевышнего посланец — Джабраил:
«О царь, предвечным взысканный премного,
Услышь слова, идущие от бога.
„Мы Зулейхи услышали мольбу,
И пожалели мы свою рабу.
Любви так велико ее служенье,
Что море доброты пришло в движенье,
И мы, ее жалея, в добрый час
На небесах соединили вас.
Да крепнут узы, да истлеют путы
Былого горя и недавней смуты.
Ты в узах, сочетающих сердца,
Найдешь свободу и любовь творца!"»
ЮСУФ ЖЕНИТСЯ НА ЗУЛЕЙХЕ И ВВОДИТ ЕЕ В БРАЧНЫЙ ПОКОЙ
Когда велел Юсуфу бог всевластный
Соединиться с Зулейхой прекрасной,
Юсуф устроил пир, влеком к добру,
И вот на этом царственном пиру
И фараон, и знать страны воссели,
Вкушая мир, и счастье, и веселье.
