Для себя мы не просим покояИ не ждем ничего от судьбы,И к небесному своду мы двоеНе пошлем бесполезной мольбы…Нет! пусть сам он над нами широкоРазливается яркой зарей,Чтобы в грудь нам входили глубокоБытия тишина и покой…Чтобы тополей старых качанье,Обливаемых светом луны,Да лепечущих листьев дрожаньеНавевали нам детские сны…Чтобы ухо средь чуткой дремоты,В хоре вечном зиждительных сил,Примирения слышало нотыИ гармонию хода светил;Чтобы вечного шума значеньеРазумея в таинственном сне,Мы хоть раз испытали забвеньеО прошедшем и будущем дне.Но доколе страданьем и страстьюМы объяты безумно равноИ доколе не верим мы счастью,Нам понятно проклятье одно.И проклятия право святоеСохраняя средь гордой борьбы,Мы у неба не просим покояИ не ждем ничего от судьбы…
(Декабрь 1843)
<p>Молитва («По мере горенья…»)</p>По мере гореньяДа молится каждыйМолитвой смиреньяИль ропотом жажды,Зане, выгорая,Горим мы недаромИ, мир покидаяТаинственным паром,Как дым фимиама,Всё дальше от взоровВосходим до хоровГромадного храма.По мере страданьяДа молится каждый —Тоскою желаньяИль ропотом жажды!<p>Тайна скуки</p>Скучаю я, — но, ради бога,Не придавайте слишком многоЗначенья, смысла скуке той.Скучаю я, как все скучают…О чем?.. Один, кто это знает, —И тот давно махнул рукой.Скучать, бывало, было в моде,Пожалуй, даже о погодеИль о былом — что всё равно…А нынче, право, до того ли?Мы все живем с умом без воли,Нам даже помнить не дано.И даже… Да, хотите — верьте,Хотите — нет, до самой смертиОхоты смертной в сердце нет.Хоть жить уж вовсе не забавно,Но для чего ж не православно,А само вольно кинуть свет?Ведь ни добра, ни худаБез непосредственного чудаНам жизнью нашей не нажитьВ наш век пристойный…Часом ранеИль позже — дьявол не в изъяне, —Не в барышах ли, может быть?Оставьте ж мысль — в зевоте скукиДушевных ран, душевной мукиИскать неведомых следов…Что вам до тайны тех страданий,Тех фосфорических сиянийОт гнили, тленья и гробов?..
