— Беда в том, — вмешался в разговор Фери Капринаи, — что у коммунистов сын Ловаша никогда и не мог бы стать редактором газеты или каким-либо другим партийным деятелем.
Сирмаи одобрительно кивнул головой, но тут же усомнился:
— Как знать! Однако речь не об этом. Сейчас эта сторона вопроса не представляет для нас особого интереса. Речь идет о другом: существует левый блок. Он уже создан и в нашем городе. Несомненно, это маневр коммунистов. А вы спасовали перед этим. Вообще говоря, в том и состоит сила коммунистов, что они занимаются политикой, а вы — нет. Венгр не понимает политики. — Он повысил голос. — Но он обязан в ней разобраться! Ведь что, собственно, представляет собой левый блок? Это, скажете вы, союз коммунистов, соцдемов и национально-крестьянской партии против так называемого правого крыла — партии большинства. Вижу, что вы так думаете! Но это не верно!
Комната постепенно наполнялась густым дымом сигарет и сигар. Все слушали Сирмаи, затаив дыхание.
— Левый блок, — продолжал он, — это союз коммунистов с открытыми или скрытыми сторонниками коммунистов (назовем их просто «левыми» внутри социал-демократической партии) и с левым крылом национально-крестьянской партии. И не больше! Им же, сознательно или нет, помогают прокоммунистически настроенные элементы и внутри партии мелких хозяев, то есть ее «левое крыло», такие, как Дюла Шипои! Вы меня понимаете?
— Гениальный анализ! — воскликнул Фери Капринаи. — Признаюсь, я бы не смог сформулировать это так точно. А как это правильно!
— Возьмем, к примеру, адвоката Марковича, — продолжал уже более спокойно Сирмаи. — Вы, наверное, скажете: он-де соцдем, он в левом блоке, он враг!.. Безусловно, что он соцдем, к тому же еще и старый. Был даже прокурором профсоюзов. Но является ли Маркович коммунистом? Или другом коммунистов? Нисколько!
И да будет вам известно, что скорее он примкнет к любому антикоммунистическому движению, нежели к левому блоку, выступающему за коммунистов. Ясно? Есть в этой стране и правый блок. Пока еще он существует неофициально, негласно, но он посильнее любого левого блока!
Альбин Штюмер поднял руку.
— Не сердись, Йожика, что прерву тебя, но твой анализ обстановки был настолько весомым… таким глубоко содержательным, что нам нужно немного передохнуть, прежде чем продолжать слушать дальше.
— Какая удивительная политическая интуиция! — восторженно произнес Гутхабер. — Поразительно! Только прибывший из-за границы человек может так трезво оценить обстановку, так…
— Пока, может быть, выпьем? — предложил кто-то из гостей, и Фери Капринаи обошел всех с подносом, на котором стояли рюмки с водкой. Завязался оживленный разговор: «В сорок пятом мы действительно съехали влево. Это мешает нам видеть истинное положение вещей!» — «В то время и сам Йожи, возможно, скатился бы влево…» — «Йожи? Никогда!» — «йожи даже не был нилашистом, хотя при его видном положении…» — «Что и говорить, Йожи крупная фигура!» — «Крупная, это надо признать». Альбин Штюмер тоже не остался в стороне: «Вот это, ребята, анализ!.. Со времени в бозе почившего дядюшки Берната Строчани ничего подобного не слыхал! Прямо надо сказать: настоящий Ференц Деак…»
— Продолжай, йожи! Мы тебя слушаем! — послышались голоса.
— Я смотрю так, — заговорил Сирмаи. — Что это за человек? Венгр ли он, благородного ли происхождения? И бог с ним со значком, который он носит в петлице своего пиджака! Ждет ли он чего, боится ли коммунистов — вот что решает. Только на этой основе и можно проводить конструктивную политику. Все остальное означало бы распыление сил, а от этого выиграли бы только коммунисты.
Тут Сирмаи назвал ряд имен служащих городской управы и членов национального комитета, а также представителей разных партий, которые могут быть полезны. Многие возражали, спор принял более острый характер.
Чтобы подать гостям черный кофе, в комнату на минуту заглянула хозяйка дома.
— Надеюсь, я вам не очень помешала? — сказала она и тут же вышла.
— Возьмем теперь наш город! — перешел Сирмаи к самому важному. — Здесь ключевая позиция — Андришко. И ее мы должны занять в первую очередь.
— Тяжеленько будет, нелегкий случай! К тому же он довольно корректный человек, и многие его распоряжения город одобрил. За ним стоит серьезная сила… — стали выражать свои сомнения некоторые.
