— Вы, как иностранец, — начал он осторожно разговор, и гортанные звуки его голоса вблизи зазвучали громче, — должно быть, не очень любите беседовать на нашем грубом диалекте?
— Я не иностранец, — уточнил Виктор, подкрепив свои слова коротким жестом, — я здесь родился и вырос, но четыре года провел на чужбине.
— А, тем лучше; я, значит, имею удовольствие приветствовать в вас земляка.
После этого он снова уткнулся в газету, чему-то ухмыляясь про себя.
«Он наслаждается своим супружеским счастьем, как ребенок леденцом», — подумал Виктор.
Когда леденец окончательно растаял во рту, король червей показал на рисунок Вертера в газете.
— Как вы полагаете, — немного поколебавшись, спросил он, — возможна ли, по-вашему, сегодня такая страстная, мечтательная любовь?
— Природа всегда берет свое, — ответил Виктор.
Король червей ухмыльнулся.
— Неплохо сказано. Все дело, однако, в том, как понимать природу — в узком или широком смысле. Вы, следовательно, всерьез полагаете, что в наш реалистический век…
— Реалистических веков не существует.
— Ну хорошо, пусть так. Но вы же не станете отрицать, что существуют столетия с разным настроением; к примеру, такие, в которых просто немыслимы душевные состояния, наблюдавшиеся ранее. Или вы могли бы представить себе, например, Иоанна Крестителя, Франциска Ассизского или нашего Вертера в высоком накрахмаленном воротничке?.. Простите, я говорю это без какого бы то ни было намека. Нет, право, поверьте мне, это было сказано вполне безобидно.
Виктор с улыбкой успокоил собеседника:
— Я не претендую на звание Крестителя или святого, хотя сомневаюсь, что святой дух связан с употреблением в пищу кузнечиков, а состояние экстаза зависит от воротничка. Кстати, если я не ошибаюсь, создатель Вертера имел обыкновение одеваться очень тщательно, даже изысканно.
Поскольку пауза затянулась, Виктору пришла в голову мысль, от которой он никак не мог отвязаться.
— Вы, может быть, знаете, — робким голосом решился он, наконец, спросить… — вы, может быть, случайно знаете господина директора Вюсса?
Едва он закончил фразу, как почувствовал, что густо покраснел.
Король червей удивленно поднял голову:
— Знаю. А что?
— Что он за человек? Я хочу сказать — как он выглядит? Высокого роста или низкого? Молодой или старый? Уродлив или приятной наружности? Во всяком случае, если судить по званиям и должностям, человек он высокообразованный, не так ли?
Король червей сделал хитрую мину и весело ухмыльнулся.
— Как у всякого человека, у него есть свои недостатки; вместе с тем льщу себя надеждой, что он обладает и вполне сносными качествами… Но позвольте представиться, я директор Вюсс.
Он произнес это так обходительно, с такой милой иронией, что Виктор, превыше всего ценивший утонченность чувства, сразу проникся к нему симпатией, вскочил и протянул ему руку, которую тот тут же схватил и пожал. Между ними возникло нечто похожее на дружеский союз.
Когда же Виктор назвал и свое имя, директор радостно воскликнул:
— Так вы, очевидно, тот самый господин, который сегодня утром оказал нам честь своим визитом. Мы искренне сожалеем, что не могли вас принять; особенно моя жена, с которой вы, если не ошибаюсь, однажды встречались на морском пляже.
— Не на морском пляже, а на горном курорте, — недовольно уточнил Виктор.
— К сожалению, и сегодня после обеда ей пришлось отказаться от удовольствия принять вас, так как она уже договорилась с дамами из певческого союза о поездке; я только что вернулся с вокзала. Надеюсь, это вас все же не смутит, и если вы не сочтете меня навязчивым, я хотел бы предложить вам пойти в «Идеалию»; там не нужно никаких формальностей; просто сошлетесь на меня. К тому же моя супруга — почетный президент.
— «Идеалии?..»
— Ах да, я по рассеянности забыл, вы, конечно же, не в курсе дела… — И он, начав издалека, стал рассказывать об «Идеалии». Учреждена его покойным тестем… скромные встречи без принуждения и торжественности… без изысканности в одежде и еде… ради общения на более высоком содержательном уровне, где можно поговорить о возвышенном и в то же время отдохнуть (одно, как известно, не исключает другого), для этой цели годится прежде всего музыка… ну и тому подобное, с перечислением участников, сведений о собраниях и о том, как они проходят; как правило, по средам, пятницам и воскресеньям.
Виктор делал вид, что внимательно слушает, а сам незаметно разглядывал собеседника. Наместник! Король червей! Прекраснейший из всех! А я-то полагал, что он совсем не Адонис! С чего я взял, что наместник — человек комичный, по меньшей мере неуклюжий? О, король червей отнюдь не комичен! Отнюдь! Виктор не сводил с него озадаченных, почти испуганных глаз… Ну что ж, возрадуйся, Виктор! Разве не льстит твоей гордости, что наместник видный из себя мужчина? И то, что она любит его, тоже, по-моему, в порядке вещей. Или же мне хотелось иного? Боже сохрани, совсем напротив; меня бы огорчило, будь все по-другому… Но вот она! Какое вызывающее поведение! Отправиться в поездку с хором, когда я предупредил о своем визите! Без сомнения, дама лишена чувства стыда.
