Хосе Мария Вальдо Эчегарай-и-Эйсагирре (1832 - 1916) испанский драматург, Нобелевский лауреат 1904 года
Драма в трех действиях с прологом
Всему свету посвящается эта драма, так как всеобщему доброму расположению, а не личным заслугам я обязан ее успехом. Да, всем: публике, которая с первой же минуты интуитивно поняла идею моего произведения и благосклонно взяла его под свое покровительство; прессе, которая отнеслась ко мне внимательно и снисходительно, чего я никогда не забуду; исполнителям, которые силою таланта и высокого вдохновения, то с тонкой нюансировкой и глубоким чувством, то с энергией и силой, прибегая к комизму, достойному великих представителей драматического искусства, но избегая шаржа и сохраняя чувство меры, воплотили на сцене моих персонажей.
Я обязан всем и в этих строках всем приношу скромную, но искреннюю дань своей глубокой признательности.
Хосе Эчегарай
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Теодора.
Дон Хулиан.
Донья Мерседес.
Дон Северо.
Пепито.
Эрнесто.
Руэда.
Два лакея.
Современная эпоха: 18.. год. Действие происходит в Мадриде.
Кабинет. Налево балкон; направо дверь. Приблизительно посреди комнаты стол с бумагами, книгами и зажженной лампой. Справа диван. Ночь.
Эрнесто сидит за столом, собираясь писать.
Эрнесто. Нет!.. Невозможно!.. Тщетные усилия! Замысел ясен мне, образы теснятся в мозгу. Я слышу крики страдания, вздохи, насмешливый хохот... Передо мной целый мир страстей! Они рвутся на волю, окружают меня, и тогда я говорю: «пришла минута», берусь за перо, устремляю взор в пространство, напрягаю слух, сдерживаю биение сердца, наклоняюсь над бумагой... но увы! Очертания стушевываются, видение расплывается, крики и вздохи замирают... И вокруг меня нет ничего, ничего... Кругом пусто! Мысль ускользнула! Перо неподвижно, а лист по-прежнему бел. Как многолико Ничто! Эта черная, немая бездна неодолима! В ней полотна без красок, глыбы мрамора, невнятные отголоски... И я ничего не могу поделать с этим пером (берет перо) — и чистой страницей. Коварные свидетели моих честолюбивых замыслов и вечного унижения, раз я не могу справиться с вами, я уничтожу вас!
(Разрывает бумагу на мелкие кусочки. Пауза.)
Ну, и что же? Счастье, что меня никто не видел; эта ярость смешна и безрассудна. Нет... я все-таки попытаюсь. Нет, не сдамся ни за что. Может, попробовать так?..
(Дон Хулиан появляется справа. Он во фраке, пальто на руке.)
Дон Хулиан (останавливается в дверях). Эрнесто.
Эрнесто. Дон Хулиан!
Дон Хулиан. Не помешал?
Эрнесто (встает). Что вы, дон Хулиан! Прошу вас! А где же Теодора?
(Дон Хулиан входит.)
Дон Хулиан. Мы только что вернулись из театра. Она пошла с Мерседес наверх, а я направился к себе, но увидел свет в твоей комнате и решил пожелать тебе покойной ночи.
Эрнесто. Театр был полон?
Дон Хулиан. Как всегда. Все спрашивали о тебе, удивлялись, что тебя нет.
Эрнесто.Что это вдруг?
Дон Хулиан. Почему вдруг? Это естественно. А ты хорошо провел эти часы в уединении?
Эрнесто. Уединение было, а вдохновение — не пришло, хотя я страстно его призывал!
Дон Хулиан. Как же так?
Эрнесто. Уже в который раз! Но зато я сделал полезное открытие.
Дон Хулиан. Какое?
Эрнесто. Я неудачник.
Дон Хулиан. Вот так открытие!
Эрнесто. Представьте себе!
Дон Хулиан. Почему же ты усомнился в своих силах? У тебя не выходит драма, о которой ты мне говорил?
Эрнесто. Именно так. Пока только я выхожу из себя.
Дон Хулиан. Почему же, милый Эрнесто, тебе изменило вдохновение?
Эрнесто. Я думал, что мою идею легко воплотить в драматическую форму, но получается что-то тяжеловесное, неуклюжее.
Дон Хулиан. В чем же дело? Расскажи.
(Садится на диван.)
Эрнесто. Попробуйте представить себе вот что: главное действующее лицо, та сила, которая двигает сюжет, вызывает катастрофу, упивается и наслаждается ею, — не может появиться на сцене.
Дон Хулиан. Потому что слишком безобразна?
Эрнесто. Нет. Не безобразнее нас с вами. Ее нельзя назвать ни дурной, ни хорошей. Отталкивающего в ней тоже ничего нет.
Дон Хулиан. Так в чем же дело?
Эрнесто. А в том, что эта сила, это действующее лицо физически не поместится на сцене.
Дон Хулиан. Господь с тобой! Неужели ты пишешь мифологическую драму с титанами?
Эрнесто. Пожалуй.
Дон Хулиан. Так расскажи!
Эрнесто. Это действующее лицо... весь мир! Величина изрядная!
Дон Хулиан. Весь мир! Тогда ты, конечно, прав. Мир не поместится в театре. Эта истина бесспорная.
Эрнесто. Вот видите, я прав!
Дон Хулиан. Не совсем. Весь мир сводится к ряду типов, характеров. Я мало в этом понимаю, но знаю, что есть такой прием.
Эрнесто. Совершенно верно. Однако в моей драме это невозможно.
Дон Хулиан. Почему?
