Тогда скажите мне, зачем, собственно, наши войска стоят на границе? Почему они охраняют границу на всем протяжении, включая и границу с Германией? Потому, видимо, что при всех обстоятельствах мы не доверяем ни одному из наших соседей. Почему же мы им не доверяем? И почему это недоверие воспринимается нашими соседями не как оскорбление, а как нечто само собой разумеющееся? Потому что, по общему мнению, политико-государственные образования опираются не на эмоции и не на нравственные постулаты, а на силу. Не случайно в гербах многих государств мы видим хищных животных. Всю мудрость мировой истории и впрямь можно выразить одной фразой: каждое государство грабит столько, сколько может. И точка. С перерывами на переваривание и с приступами бессилия, которые называют «миром». Действия руководителей государств напоминают действия опекуна, который из благих побуждений считает допустимым все, что выгодно его подопечному, не исключая и преступление. И чем гениальнее государственный деятель, тем легче он идет на преступление. (Прошу не переворачивать эту фразу.) При таком понимании допустимого и запретного излишняя чувствительность к недоверию просто неуместна.
Другие государства в какой-то мере обеспечивают свою безопасность с помощью дипломатии, договоров и союзов, нам же такая перестраховочная политика не подходит. Мы, как известно, держимся в стороне от высоких внешнеполитических сфер. И дай нам Бог держаться от них подальше впредь! Ибо день, когда мы заключим какой-либо союз или затеем тайные переговоры с заграницей, станет началом конца Швейцарии. Политически мы, таким образом, живем в темноте, в лучшем случае в полумраке. Когда наступают военные времена и над нами нависает опасность, мы оказываемся в положении того крестьянина, который слышит, как в лесу хрюкает дикий кабан, но не знает, выскочит ли он из чащи и если выскочит, то когда и откуда именно. По этой причине мы расставляем свои войска вдоль всей границы. И не надо полагаться на дружбу, которая соединяет нас с нашими соседями в мирные времена. Такие вещи в верхних эшелонах просто не принимаются во внимание. Это все безобидные шалости гражданских лиц. Благодаря военной дисциплине нынешние правительства, даже те, где имеются так называемые парламенты, крепко держат своих верноподданных в узде, контролируют их умы и сердца. Времена самопроизвольно возникающего братания народов миновали. Или вы можете представить себе армейское соединение, из любви к нам отказывающееся повиноваться своим командирам: «Со Швейцарией мы воевать не будем. Это наши друзья». На фоне военных команд и патриотических звуков боевых труб все другие голоса глохнут, в том числе и голос дружбы.
Вот почему я говорю: «То-то и оно!» Я полагаю, что при всем дружелюбии, которое связывает нас в частной жизни с тысячами германских верноподданных, при всей солидарности, которую мы благоговейно испытываем к немецкой духовной жизни, при всей задушевности наших родственных связей, вытекающих из общего языка, по отношению к политической Германии, к кайзеровской империи, мы должны занять такую же позицию, как и по отношению к любому другому государству: позицию нейтралитета и сохранения добрососедской дистанции в рамках наших границ.
