Я тряхнул головой. Во всем этом чересчур много необъяснимого. Ясно только одно: я ничего не понимаю. В голове снова поднялась тупая боль, и я потерял способность размышлять. Напрягать мозги не хотелось. Отхлебнув остывшего кофе, я опять уставился на дождь за окном.
После обеда я позвонил дяде. Мне надо было с кем-то поговорить — все равно, с кем, — чтобы как-то преодолеть в себе ощущение, будто неведомая сила вырывает меня из реальности и быстро уносит все дальше и дальше.
Дядя поинтересовался, как Кумико. Все в порядке, ответил я. Уехала ненадолго по работе. Выложить бы ему все откровенно, но разве можно рассказать по порядку постороннему человеку о том, что произошло в последнее время? Как объяснить то, чего и сам толком не понимаешь? Я решил пока скрыть от дяди правду.
— Дядя, ты ведь какое-то время жил в этом доме? — поинтересовался я.
— Конечно. Лет шесть-семь, наверное. Погоди… мне было тридцать пять, когда я его купил, прожил до сорока двух… Значит, семь лет. Сюда переехал, уже когда женился. А до этого все время жил там.
— Я хотел спросить… Тогда с тобой не происходило ничего плохого?
— Плохого? — удивился дядя.
— Ну… болезнь какая-нибудь или с женщиной пришлось расстаться…
На том конце послышался довольный дядин смех:
— Правда, был у меня такой случай с одной женщиной. Но то же самое случалось и после переезда. Ничего особенно плохого в этом не вижу. По правде сказать, я о них и не жалел. А вот болезни… Да нет. Ничего такого не было. Разве что сзади на шее что-то выросло. Удалили — и все. Эту штуку обнаружили в парикмахерской и сказали, что ее лучше вырезать на всякий случай. Я пошел к врачу, но оказалось, что ничего страшного нет. Пока я там жил, это был первый и последний раз, когда пришлось иметь дело с медициной. Прямо хоть требуй назад медицинскую страховку, честное слово!
— И никаких дурных воспоминаний у тебя не осталось?
— Никаких, — чуть подумав, отвечал дядя. — А почему ты об этом спрашиваешь?
— Да так просто. Кумико на днях ходила к прорицателю, и он ей наговорил разного про этот дом: что он на плохом месте стоит и все такое, — соврал я. — Я-то в эту чепуху не верю, но Кумико просила узнать у тебя…
— Гм-м! Я в таких делах мало понимаю. Плохо ли, хорошо ли? Не знаю. Но я там жил, и мне кажется, с домом все в порядке, никаких проблем. Вон у Мияваки, может, что-то и не так, но ведь от их дома наш довольно далеко стоит.
— А кто в нем жил после того, как ты переехал?
— После меня года три жил школьный учитель с семьей, потом пять лет — молодая пара. У мужа вроде какое-то дело было, но что конкретно — не помню. Уж как они жили — счастливо или нет, — не знаю. За домом по моему поручению смотрела одна риэлторская фирма. Я этих жильцов в глаза не видел, почему они съехали — тоже понятия не имею, но ничего плохого о них не слыхал. Думаю, им стало тесновато и они захотели собственный дом построить.
— Мне, было дело, один человек сказал, что у нас здесь какое-то течение нарушено. Тебе это ни о чем не говорит?
— Течение? — переспросил дядя. — Какое еще течение?
— Я сам толком не пойму. Просто мне так сказали.
Дядя задумался.
— Нет, ничего в голову не приходит. Но, похоже, это была не очень удачная идея — перегородить с обеих сторон нашу дорожку. Ведь если подумать, это странно, когда у дороги нет ни начала, ни конца. И у дороги, и у реки один главный принцип — движение потока. Прегради ему путь — и все остановится.
— Правильно, — сказал я. — Тогда мне надо спросить у тебя еще одну вещь. Ты когда-нибудь слышал здесь Заводную Птицу?
— Заводную птицу? — спросил дядя. — А это еще что такое?
В нескольких словах я рассказал ему про Заводную Птицу: как она садилась на дерево у нас в саду и каждый день кричала таким голосом, будто заводила пружину.
— Не знаю. Никогда не видел и не слышал. Я вообще люблю птиц и всегда с удовольствием слушаю, как они поют, но о такой птице в первый раз слышу. Она имеет какое-то отношение к дому?
— Да нет. Я бы не сказал. Просто интересно, знаешь ты про нее или нет. Вот я и спросил.
— Знаешь что? Если хочешь узнать побольше о тех, кто жил в доме после меня, сходи в ту риэлторскую контору. «Сэтагая дайити», рядом со станцией. Найди там старика Итикаву, скажи, что я тебя послал, и поговори с ним. Он несколько лет присматривал за домом. Итикава сто лет живет там, у вас, и многое может рассказать. Это от него я услышал о доме Мияваки. Он поболтать любит, сходи к нему.
— Спасибо. Схожу, — сказал я.
— Ну а как у тебя с работой? Подыскал что-нибудь? — поинтересовался дядя.
— Нет еще. По правде говоря, я не очень-то и стараюсь. Кумико работает, я хозяйством занимаюсь. Обходимся пока.
Дядя, как мне показалось, над чем-то задумался, а потом сказал:
— Будут проблемы — дай мне знать. Может, смогу помочь чем-нибудь.
— Спасибо, дядя. Обязательно к тебе обращусь, если что. — На этом разговор окончился.
Позвонить в эту дядину риэлторскую фирму, расспросить о доме и людях, которые тут до меня жили? Ну, это уж полный маразм, подумал я и решил забыть об этом деле.
