От этих мыслей в груди потеплело — я почувствовал, как рассыпаются и тают застывшие во мне льдинки. Воспоминания, мысли, ощущения слились в единый поток и смыли слипшиеся в комок чувства и эмоции. Эта растаявшая, размытая субстанция бесшумно смешивалась с водой, легко, едва ощутимо обволакивала во мраке мое тело. «Оно здесь», — подумал я. Оно здесь и ждет, чтобы я протянул руку. Не знаю, сколько понадобится времени, сколько сил придется потратить, но от своего я не отступлю. Надо найти способ и установить с тем миром контакт. Я должен это сделать. «Раз надо ждать — значит, надо», — говаривал Хонда-сан.
Послышался глухой всплеск. Кто-то легко, как рыба, подплыл и схватил меня. Парень из персонала бассейна. До этого мы несколько раз обменивались с ним дежурными фразами.
— Вы в порядке? — спросил он.
— В порядке, — ответил я.
Огромный колодец исчез, и я снова очутился в двадцатипятиметровом муниципальном бассейне. Сразу же вернулся запах дезинфекции, плеск воды, эхом отражавшийся от потолка. На бортике бассейна стояли люди и с любопытством смотрели в мою сторону.
— Ногу вдруг свело, — объяснил я парню. — Вот и застрял, лег в дрейф.
Поддерживая меня, он помог мне вылезти из бассейна и посоветовал не ходить пока в воду и отдохнуть.
— Большое спасибо, — поблагодарил я.
Присев у бортика, я прислонился к стенке и медленно закрыл глаза. Видение оставило после себя легкое и радостное чувство — как освещенная солнцем поляна. Озаренный этим светом, я подумал: «Оно здесь, со мной. Не ускользнуло из рук, не пропало во мраке, а остается здесь — что-то теплое, красивое, драгоценное. Оно здесь». Я знал это.
А может, меня ждет неудача. Может быть, я сам пропаду. Не доберусь до цели. Неужели поздно — ничего не вернешь и самые отчаянные усилия не помогут? Может, я только развалины разгребаю и лишь сам не замечаю этого? Боюсь, не найдется никого, кто решился бы на меня поставить. «Ну и пусть, — проговорил я тихо, но решительно, будто обращаясь к кому-то рядом. — Вот и все, что я могу сказать. По крайней мере, есть чего ждать и кого разыскивать».
Задержав дыхание, я напряг слух, чтобы разобрать донесшийся откуда-то слабый голос. За плеском воды, музыкой, смехом ухо уловило другой, еле слышный отзвук. Кто-то звал, искал кого-то. Что это? Голос — не голос. Слова — не слова.
«Давным-давно собиралась тебе написать, Заводная Птица, но никак не могла вспомнить, как тебя по-настоящему зовут, и из-за этого долго не писала. Попробовала бы я изобразить на конверте: «район Сэтагая, ***, 2-й квартал, Заводной Птице». Да ни один, даже самый разлюбезный почтальон не понес бы такое письмо. Когда мы в первый раз с тобой встретились, ты, должно быть, сказал, как тебя зовут, но я напрочь забыла (хотя что это за имя — Тору Окада! Два-три раза дождь пройдет, и забудешь). Но на днях из-за какой-то ерунды вдруг — раз! — и вспомнила. Как будто ветер подул, дверь — бах! — и открылась. Вот так, Заводная Птица! По-настоящему тебя зовут Тору Окада.
Сначала, наверное, надо бы объяснить, где я сейчас нахожусь и чем занимаюсь, но это не так просто. Не буду жаловаться, что влипла, и положение у меня очень трудное. Нет, все вроде просто и понятно. В здешних порядках ничего мудреного нет. Вот линейка, вот карандаш. Сиди и черти линии от точки до точки. Просто, правда? Но! Хочу рассказать все по порядку, а слов нет почему-то. В мозгах какое-то белое пятно образовалось. Белое, как заяц зимой. Простая вещь, а иногда, получается, никак не объяснишь, что к чему. Сколько бумаги извела с этим письмом и вдруг вспомнила имя. Прямо как Колумб — Америку открыла.
Нехорошо, конечно, загадки загадывать, но живу я в «некотором царстве». Помнишь? Давным-давно, в некотором царстве, некотором государстве… В общем, в том самом «некотором царстве». Пишу в крошечной комнатушке. В ней стол, кровать, книжная полка и стенной шкаф. Все такое маленькое, простое, без всяких украшений. Предназначено, так сказать, для удовлетворения «минимально необходимых потребностей». На столе лампа дневного света, чашка, бумага, на которой я пишу, словарь. Честно говоря, словарями я почти никогда не пользуюсь. Не люблю я эти словари. Вид мне их не нравится, да и содержание тоже. Когда приходится брать их в руки, скривлюсь и думаю: «Ну кому это все нужно?» Люди вроде меня со словарями не в ладу. Возьмем, к примеру, слово «трансформация». В словаре написано: «переход из одного состояния в другое». И что с того? Я про это знать ничего не знаю. Поэтому, когда вижу на столе словарь, у меня чувство, что я смотрю на собаку, которая как-то пролезла к нам в сад и вздумала оправляться на лужайке. Но один словарь я все-таки купила — подумала: сяду тебе, Заводная Птица, писать, попадется какой-нибудь иероглиф незнакомый — что тогда делать?
