Она повела меня в итальянский ресторан поблизости. Ее там, видимо, знали, и нас, ни слова не говоря, провели за тихий столик в глубине зала. Когда я уселся напротив нее, женщина попросила вынуть из карманов брюк все, что там было. Я беспрекословно подчинился. Казалось, я разошелся с реальностью, в которой жил раньше, и теперь она бродила где-то рядом. «Хоть бы она меня отыскала», — мелькнуло в голове. В карманах ничего особенного не нашлось: я выложил на стол ключи, носовой платок, бумажник. Она посмотрела на них без большого интереса, потом взяла бумажник и заглянула внутрь. Пять с половиной тысяч иен, телефонная карточка, карточка из банка, пропуск в бассейн. Только и всего. Ничего особенного. Ничего такого, что можно понюхать, измерить, потрясти, окунуть в воду, рассмотреть на свет. С тем же выражением лица она вернула мне мои вещи.
— Завтра пойди и купи дюжину носовых платков, новый бумажник и чехол для ключей, — сказала она. — Уж это ты сам выберешь. Да, а когда ты в последний раз покупал нижнее белье?
Я задумался, но так и не вспомнил:
— Точно не помню. Довольно давно, по-моему. Но вообще я чистоту люблю, живу один, белье не накапливаю, сразу стираю…
— Это неважно. Купи еще дюжину маек и трусов, — отрезала она, давая понять, что не хочет больше говорить на эту тему.
Я молча кивнул.
— Чеки отдашь мне, я оплачу. И покупай только самое лучшее. За прачечную я тоже буду платить. Рубашку больше одного раза не надевай — сдавай в стирку. Понятно?
Я опять кивнул. Слышал бы ее хозяин химчистки у нас на станции — вот бы обрадовался. «Но…» — сказал я про себя, и этот простой коротенький союз словно приклеился к оконному стеклу одним лишь поверхностным натяжением, пока мне не удалось вытянуть из него нормальную длинную фразу:
— Но зачем вам все это — покупать мне одежду, платить за парикмахерскую, прачечную?
Женщина не ответила, лишь достала из сумочки пачку «Вирджинии Слимз» и вынула сигарету. Появившийся как из-под земли высокий официант с правильными чертами лица привычным движением поднес к ее сигарете спичку. Спичка сухо чиркнула по коробку с приятным аппетитным звуком. Официант протянул нам меню, но женщина, даже не заглянув в него, заявила, что дежурные блюда нас не интересуют:
— Принеси мне овощной салат, рогалик и что-нибудь из белой рыбы. В салат пусть добавят дрессинг и перец — совсем чуть-чуть. Еще минеральную воду с газом. Льда не надо.
Мне в меню копаться не хотелось, и я заказал то же самое. Официант с поклоном скрылся. Реальность никак не возвращалась ко мне.
— Я просто так, из любопытства спрашиваю, — решился опять заговорить я. — Без всякого умысла. Вы всего мне накупили, я, конечно, не против, но стоит ли на это время и деньги тратить?
Ответа по-прежнему не было.
— Мне просто интересно, — повторил я.
Молчание. Женщина с таким интересом рассматривала живописное полотно на стене, что было ясно — ей не до моих вопросов. Картина, как мне показалось, изображала итальянский сельский пейзаж — аккуратно подстриженные сосны, рассыпавшиеся по холмам крестьянские дома с рыжеватыми стенами. Даже не дома, а домишки — маленькие, но очень милые. Интересно, что за народ там живет? Наверное, нормальные люди и жизнь у них нормальная. Непонятные загадочные женщины не покупают им ни с того ни с сего костюмы, туфли и часы. Им не нужно нигде искать сумасшедшие деньги, чтобы заполучить какой-то высохший колодец. Я по-настоящему завидовал тем людям, живущим в таком нормальном мире. Эх, если бы только можно было прямо сейчас оказаться в этой картине! Зайти в какой-нибудь домишко, выпить вина, забраться под одеяло и уснуть, ни о чем не думая.
В этот момент появился официант и поставил перед нами стаканы с газированной минералкой. Женщина затушила сигарету в пепельнице.
— Почему бы тебе не спросить меня о чем-нибудь другом? — сказала она.
Пока я думал, что бы такое у нее спросить, женщина сделала из стакана несколько глотков.
— Парень в офисе на Акасаке — ваш сын? — поинтересовался я.
— Да, — тут же ответила она.
— Он что, немой?
Женщина кивнула.
— Он почти не говорил с самого рождения, а когда ему еще не было шести, вдруг совсем перестал. С тех пор голоса не подает.
— А почему так получилось? Была какая-то причина?
Она сделала вид, что не слышит, и я решил спросить по-другому:
— Но если он не говорит, как же с делами справляется?
Женщина чуть сдвинула брови. Этот вопрос она услышала, но отвечать на него явно не собиралась.
— Всю одежду, которую он носит, вы ему выбираете? Ведь так? Как и мне?
— Не люблю, когда люди одеты кое-как. Терпеть не могу. По крайней мере те, кто меня окружает, должны одеваться как можно лучше. Надо, чтобы все было в порядке, — не важно, смотрят на тебя или нет.
— Тогда вам, наверное, и моя двенадцатиперстная кишка не понравится, — попробовал пошутить я.
— У тебя с ней проблемы? — спросила она совершенно серьезно и взглянула на меня. Я пожалел о своей шутке.
— Да нет, пока все нормально. Я так просто сказал. Для примера.
Женщина снова вопросительно посмотрела на меня. Неужели о моей двенадцатиперстной кишке думает?
