— Да нет, вы не подумайте… Наката это так… Просто вдруг в голову пришло. Когда нету имени, тяжело запоминается. Потому такое имя и придумал. Нет, что ни говорите, а с именем все-таки удобнее. Например: такого-то числа такого-то месяца после обеда встретил на пустыре по такому-то адресу кота Оцуку, черной масти… Тогда все понятно даже тем, у кого с головой плохо, вроде Накаты. Так лучше запоминается.
— Хм-м, — произнес кот. — Ерунда какая-то. Котам это без надобности. Ну, запах или вид — это еще куда ни шло. А это… Нам и без имени хорошо.
— Наката очень вас понимает. Но ведь, Оцука-сан, у людей все по-другому. Много чего помнить надо, так что без числа или имени никак не обойтись.
Кот посопел и сказал:
— Неудобно у вас устроено.
— Совершенно верно. Очень неудобно, когда много запоминать приходится. Вот и Накате надо помнить, как зовут господина губернатора, номер автобуса… И все же можно звать вас Оцука-сан? Или, может, вам неприятно?
— Не то чтобы приятно, конечно… Но и особо неприятного тоже нет. Мне все равно. Оцука так Оцука. Хотите так — пожалуйста. Хотя все равно, чужое какое-то имя.
— Как же вы Накату обрадовали! Огромное вам спасибо, Оцука-сан.
— А вы хоть и человек, но как-то не так говорите, — заметил Оцука-сан.
— Да. На это все внимание обращают. Только Наката по-другому не умеет. Он всегда так говорит, потому что у него с головой плохо. Но не с самого рождения. Просто в детстве имелся несчастный случай, и с головой что-то сделалось. Наката даже писать не умеет. Книг и газет тоже не читает.
— Хвастаться тут, конечно, кечем, но я тоже писать не умею, — признался кот и несколько раз лизнул правую лапу. — Зато голова в порядке и неудобств никаких не чувствую.
— Вы абсолютно правы, — заявил Наката. — Однако у людей не так: писать не умеешь — значит, плохо соображаешь. Книги-газеты читать не умеешь — то же самое. Так уж заведено. А отец у Накаты — правда, он уже давно умер — большой человек в университете был. Сэнсэй. «Специалист по финансам» называется. А еще у Накаты два младших брата. Очень умные. Один — начальник отдела в этом, как его… «Итотю»[126]. Второй в другом важном месте работает. Называется — Министерство внешней торговли и промышленности. Оба живут в больших домах, угря едят. Только Наката слабоумный.
— Зато вы по-кошачьи разговаривать умеете.
— Это да, — согласился Наката.
— Ведь не каждый может.
— Вы правы.
— Значит, не скажешь, что голова плохо работает.
— Да… нет… То есть, Наката плохо в этом разбирается. С детства ему все твердили: слабоумный, слабоумный. Что еще думать остается? Наката, как станция называется, прочитать не умеет, а без этого билет не купишь, на электричку не сядешь. Хотя в автобус можно, если специальный пропуск показать. Инвалидный называется.
— Хм-м… — бесстрастно промычал кот.
— Читать-писать не можешь — на работу не устроишься.
— Как же вы живете?
— Пособие получаю.
— Пособие? А это что такое?
— Это когда господин губернатор деньга платит. А Наката живет в маленькой комнатке. Этот дом в Ногата находится, называется «Сёэйсо». Питание три раза в день.
— Вроде неплохо устроились… На мой взгляд, конечно.
— Очень даже неплохо. Вы правы, — сказал Наката. — Есть где от дождя и ветра укрыться. Наката ни в чем не нуждается. А бывает, его просят поискать пропавших кошек. За это спасибо говорят и деньги дают. Только Наката господину губернатору про это не рассказывает. Поэтому прошу вас: не говорите никому. Получится доход выше нормы, и тогда пособие могут отнять. Пусть денег за кошек немного дают, но на них изредка можно угря покушать. Наката любит угрем полакомиться.
— Я тоже. Пробовал как-то давным-давно, уж и не помню, какой он на вкус.
— Да-а. Угорь — это вещь. Это что-то особенное. Какой только еды нет на свете, а лучше угря Наката ничего не знает.
На проходившей у пустыря улице появился парень со здоровым лабрадором на поводке. На голове у пса была повязана красная бандана. Лабрадор покосился на Оцуку-сан и прошел мимо. Наката и кот, не вставая с места, молчали, пока парень с собакой не скрылись с глаз.
— Вы, стало быть, кошек разыскиваете? — поинтересовался Оцука-сан.
— Да. Пропавших без вести. Наката немножко по-кошачьи разговаривает, всю округу обойдет, все разузнает, глядишь — и нашел. Наловчился в этом деле, вот его все и просят: найди да найди. Дня свободного нет в последнее время. Правда, Наката далеко ходить не любит, поэтому он решил искать только в Накано. А то еще его самого искать придется.
— Вы и сейчас кого-то ищете?
— Да. Годовалую кошечку. Пеструю. По кличке Кунжутка. Вот и фото имеется. — С этими словами Наката извлек из брезентовой сумки на плече сделанную на цветном «ксероксе» фотографию и показал Оцуке-сан. — Вот она. В коричневом ошейнике от блох.
Оцука-сан, вытянув шею, посмотрел на фотографию и покачал головой.
— Не-е. Не видал. Я почти всех кошек в округе знаю. А эту… Нет. Не видел, не слышал.
— Жаль.
— И давно вы ее ищете?
— Ну… Сегодня… Раз, два… Третий день.
Оцука-сан погрузился в раздумье, выйдя из которого заявил:
