— Наката еще угря любит.
— Да ну? Я тоже. Хотя с утра угрем ни к чему наедаться.
— Да-да. К тому же Наката вчера вечером ел угря. Его Хагита-сан угощал.
— Вот и слава богу, — заявил парень. — Нам жареную рыбу и яичницу. По две порции. И большую плошку риса, — крикнул он поварам.
— Комплекс с жареной рыбой, яичница! Два раза! Рис — одна большая! — проорали в ответ.
— А как же ты неграмотный-то? Неудобно ведь, — поинтересовался парень у Накаты.
— Да, когда читать не умеешь, бывает, трудно приходится. В Накано-то еще ничего, если оттуда не уезжать, а если уехать, как сейчас, то Накате очень трудно становится.
— Да уж. Кобэ от Накано далековато.
— А еще Наката «север-юг» не понимает. Только знает право и лево. Так что легко заблудиться, а билет не купишь.
— Но досюда ты как-то умудрился добраться.
— Да-да. Накате разные люди очень помогали. И вы тоже, Хосино-сан. Спасибо вам большое.
— Не-е… Что ни говори, а без грамоты далеко не уедешь. Вот мой дед! Он хоть в маразм впал, а читать все-таки умел.
— Да. Но у Накаты с головой совсем плохо.
— У вас что, все такие?
— Нет, что вы! Один младший брат — начальником отдела в этом… «Итотю», а другой… есть такое Министерство внешней торговли и промышленности. Он там работает.
— Ого! — восхищенно протянул парень. — Ничего себе интеллигенция! Выходит, один ты, дедуля, маленько не в себе?
— Да. У одного только Накаты несчастный случай имелся, только у него голова плохо работает. Поэтому Накату предупредили, чтобы он братьям, племянницам и племянникам не мешал и на людях поменьше появлялся.
— Это что же, боятся, как бы ты своим видом их перед людьми не опозорил?
— Наката, когда трудно, плохо понимает. Но в Накано Наката дороги знает, не потеряется. Спасибо господину губернатору. И с кошками у Накаты все было нормально. Раз в месяц в парикмахерскую ходил, иногда мог и угрем полакомиться. Но из-за господина Джонни Уокера Наката в Накано больше не живет.
— Джонни Уокера?
— Да. Он в больших сапогах, в высокой черной шляпе. В жилете и с палочкой. Он ловил кошек и душу из них вытягивал.
— Ну хватит, пожалуй, — оборвал его Хосино. — Не люблю длинные истории. Короче, Наката-сан из Накано уехал.
— Да. Наката из Накано уехал.
— И куда же ты теперь?
— Наката пока точно не знает. Но он знал, что сюда приедет и дальше поедет по мосту. По большому мосту. Он тут недалеко.
— Значит, на Сикоку?
— Извините, Хосино-сан. Наката в географии плохо разбирается. Если через мост, то будет Сикоку?
— Точно. Отсюда по большому мосту можно попасть на Сикоку. Туда есть три моста. Первый — от Кобэ через остров Авадзи в Токусиму. Второй — из района Курасики в Сакаидэ. И еще один соединяет Ономити и Имабари. Вообще-то и одного бы хватило, но в это дело влезли политики, вот и получилось сразу три.
Парень плеснул воды из стакана на стол и, размазав ее пальцем, изобразил на столешнице что-то вроде карты Японии. Потом — три моста между Сикоку и Хонсю.
— А очень большие эти мосты? — спросил Наката.
— Огромные. Кроме шуток.
— Вот как? Накате надо бы переправиться по одному. Наверное, по ближнему. А что дальше, Наката потом подумает.
— Выходит, ты не к знакомым едешь?
— Нет. У Накаты никаких знакомых нету.
— Просто через мост
— Так и есть.
— И где это
— Наката понятия не имеет. Надо туда доехать, может, тогда станет ясно.
— Ну, дела! — протянул Хосино. Пригладил взъерошенные волосы и, убедившись, что хвост его никуда не делся, снова нахлобучил на голову кепку «Тюнити Дрэгонз».
Наконец принесли заказ, и оба молча принялись за еду.
— А яичница какая классная! — сказал Хосино.
— Замечательная. Совсем не такая, что Наката ел в Накано.
— Это яичница по-кансайски. А в Токио что подают? Сухая какая-то, безвкусная. Как подстилка.
Ничего больше не говоря, они уписали яичницу, запеченную с солью ставриду, мисо с ракушками, закусили маринованной репой, отведали сваренного в соевом соусе шпината, приправы из водорослей и теплого риса, не оставив в мисках ни зернышка. Каждый кусок Наката, сам того не ведая, пережевывал ровно тридцать два раза, поэтому завтрак изрядно затянулся.
— Ну как, наелся, Наката-сан?
— Да. А вы, Хосино-сан?
— Я тоже. До отвала. Вот позавтракаешь, как человек, и жизнь становится прекрасной.
— Даже очень прекрасной.
— А срать не хочется?
— Хочется. Уже подступает.
— Ну иди. Сортир вон там.
— А вы, Хосино-сан?
— Я потом, не торопясь… Давай первый.
— Спасибо. Тогда Наката пошел срать.
— Ты чего орешь-то? Нельзя же так, во весь голос. Люди же едят еще.
— Извините. Наката же говорил, что голова у него не очень…
— Ладно. Иди скорее.
— А зубы заодно можно почистить?
— Да почисть. Время еще есть. Что хочешь, то и делай. Только зонтик оставь. Зачем тебе в сортире зонтик?
— Хорошо. Наката зонтик брать не будет.
Когда Наката вернулся из туалета, Хосино уже расплатился.
— Хосино-сан, у Накаты свои деньги есть, он за завтрак сам заплатит.
Парень покачал головой:
— Ладно тебе. Не мелочись. Я своему деду много задолжал. Давно еще. Я тогда совсем от рук отбился.
— Да, но Наката ведь вам не дедушка, Хосино-сан.
