— Это только начало, — сказала девушка. — То ли еще будет.
— Эх… Хорошо!
— А как — хорошо?
— Ни одной мысли — ни о прошлом, ни о будущем.
— Истинное настоящее — это неуловимое движение вперед прошлого, которое поглощает будущее. По сути, все ощущения — это уже память.
Хосино поднял голову и, приоткрыв рот, посмотрел на нее:
— Чего?
— Анри Бергсон, — проговорила девушка и стала слизывать остатки спермы с пениса Хосино. — Мя-те-ри-а и па-мет.
— Что-что?
— «Материя и память». Не читал?
— Вроде нет, — подумав немного, сказал Хосино. Он не помнил, чтобы ему доводилось читать что-нибудь серьезнее комиксов. Исключение составлял учебник по обслуживанию спецтехники — его заставляли изучать на военной службе. Да еще книжки по истории и природе Сикоку, которые он два дня мусолил в библиотеке. — А ты читала?
Девушка кивнула:
— Приходится. Я в университете на философском учусь. Скоро экзамены.
— Вот это да! — восхитился Хосино. — Подрабатываешь, значит?
— Ага. За учебу же надо платить.
Они перебрались на кровать, девушка принялась ласкать Хосино руками и языком — и тут же снова привела его в состояние полной боеготовности. Член стоял, как Пизанская башня во время карнавала.
— Что, Хосино-тян, опять? — Она не спеша перешла к следующей стадии. — Принимаю заявки. Есть пожелания? Пожалуйста. Сандерс сказал, чтобы я тебя обслужила по высшему разряду.
— Уж и не знаю, какие пожелания… Слушай, загни-ка еще что-нибудь про философию? Может, тогда у меня подольше получится. А то в таком темпе опять надолго не хватит.
— Ладно. Гегель как тебе? Хотя старовато, конечно.
— Да мне без разницы. Давай чего хочешь.
— Тогда Гегель. Староват, но ничего. Золотой фонд все-таки.
— Согласен.
— «Я» есть и одна сторона отношения и все это отношение в целом.
— Ого!
— Гегель сформулировал понятие «самосознание». Мысль такая: человек не только просто сознает «я» и объект по отдельности, но и, проецируя «я» на объект, выступающий как посредник, может действием лучше понять «я». Вот что такое самосознание.
— Ничего не понял.
— Ну смотри. Вот я сейчас кое-что для тебя делаю. Для меня «я» — это «я», а ты — объект. Для тебя, конечно, все наоборот. Хосино-тян — «я», а я — объект. Таким образом, мы с тобой взаимообмениваемся как «я» и объект, взаимопроецируемся и утверждаем самосознание. Действием. Это если коротко.
— Ни фига не понятно, но как-то бодрит.
— То-то и оно, — сказала девушка.
Когда все кончилось, Хосино распрощался с девушкой и вернулся к храму, где обнаружил Полковника Сандерса, который дожидался его на той же скамейке.
— Ты что, папаша? Все время здесь просидел? — удивился Хосино.
Полковник возмущенно покачал головой:
— Ерунду городишь. Чего мне было тут сидеть так долго? Я что, на бездельника похож? Пока ты там наслаждался, я трудился не покладая рук. А как узнал, что все у вас кончилось, сразу прибежал сюда. Ну как девочка? Правда, секс-машина?
— Да. Просто блеск, ничего не скажешь. Классная штучка. Так было… Три раза кончил. Килограмма на два похудел.
— Ну и замечательно. А теперь о твоем камне.
— Ага! Вот это важно.
— Так вот. Он здесь, в роще, у храма.
— «Камень от входа». Да?
— Да. «Камень от входа».
— А ты случайно не заливаешь, папаша?
Услышав такое, Полковник Сандерс резко вскинул голову
— Ты что, идиот? Я тебя хоть в чем-то обманул? Просто так что-нибудь ляпнул? Сказал: будет суперская секс-машина? И что? Разве не так? И за такое обслуживание — пятнадцать тысяч. Ни стыда, ни совести. Три раза кончал! И после всего ты еще мне не веришь?
— Да не гони ты! Почему не верю? Ну что ты разошелся-то? Не в этом дело. Просто больно все гладко как-то… Вот я и засомневался. Сам посуди: идешь себе тихо по улице, вдруг возникает какой-то дедок в чудном прикиде, обещает про камень рассказать. Потом классная девчонка… заправил ей разок…
— Не разок, а три.
— Ну хорошо. Три. И еще оказывается, что камушек-то здесь, рядом… Тут кто хочешь растеряется.
— Ничего ты не понимаешь. Это же откровение, — прищелкнул языком Полковник Сандерс. — Откровение — это скачок за рамки повседневного. Какая может быть жизнь без откровений? Это просто прыжки от разума созерцающего к разуму творящему. Вот что важно. Понятно тебе, дубина?
— Проецирование и замена «я» и объекта… — робко промямлил Хосино.
— Вот-вот. Это хорошо, что ты понял. В этом вся суть. Пошли за мной. Покажу тебе этот драгоценный камень. По гроб жизни будешь мне обязан, Хосино-тян.
