— Так вы те самые люди, что пропали в этих горах? На учениях? Только это было очень давно…
— Ага, они самые, — кивнул коренастый.
— Так вас же, по-моему, все искали.
— Знаем, — сказал он. — Знаем, что искали. Все знали, что мы здесь, в лесу, пропали. Но сколько ни искали, так и не нашли.
— Сказать по правде, мы не заблудились… — тихо проговорил долговязый. — Сбежали, в общем.
— Вернее, не сбежали, а случайно набрели на это местечко и остались, — разъяснил ситуацию коренастый. — Это совсем не то, что заблудились.
— Не каждый это место найдет, — продолжал долговязый. — Вот мы смогли, и ты смог. Нам с этим местом просто повезло.
— Да, мы тут застряли, зато нас на войну не отправили, — вторил ему коренастый. — Не пришлось других убивать и самим погибать. Мы ни в какие страны ехать не собирались. Я вот из крестьян, он — только университет окончил. Никого убивать не хотели, а сами пропадать — и подавно. Ясное дело.
— Вот ты, например. Может, тебе хочется людей убивать? Или чтобы тебя самого убили? — поинтересовался долговязый.
Я покачал головой. Нет, никого убивать я не хотел. И чтобы меня убили — тоже.
— И все так, — подытожил высокий солдат. — Ну, или почти все. Но если бы мы сказали, что не хотим на войну, что бы нам ответили? «Ах, не хотите? Понятно. Ну и не надо. Сидите дома»? Нет, от нашего родного государства такого ответа не дождешься. Сбежать и то нельзя. Куда из Японии убежишь? Все равно найдут. Страна маленькая, острова одни… Потому-то мы тут и остались. Единственное место, где можно спрятаться. — Он тряхнул головой и продолжал: — Мы здесь уже порядочно. Правильно ты сказал: это было
— Никакой разницы, — подтвердил коренастый и сделал рукой резкое движение, будто отмахнулся от чего-то.
— И вы знали, что я сюда приду?
— Конечно, — ответил коренастый.
— Мы здесь вроде как на посту, поэтому в курсе, кто должен прийти. Мы уже как бы частичка леса, — сказал его товарищ.
— То есть здесь — вход, — заявил коренастый. — И мы его охраняем.
— Сейчас вход открыт, — стал объяснять долговязый. — Но скоро он опять закроется. Так что если решишь войти — давай сейчас. Он не может все время быть открытым.
— Захочешь войти — мы тебя проводим. Дорога запутанная, без сопровождающих тебе не дойти, — предупредил коренастый.
— А не пойдешь — вернешься по той же тропе, которой пришел, — продолжил долговязый. — Это не трудно. Не волнуйся. До дома обязательно дойдешь. И будешь жить как раньше. Так что выбирай. Никто тебя не неволит, входить или не входить. Но если войдешь, вернуться назад будет трудно.
— Ведите меня, — ни секунды не колеблясь, сказал я.
— Точно? — спросил коренастый.
— Там человек, которого я должен видеть. Мне так кажется.
Не говоря ни слова, солдаты не спеша встали с камня, взяли свои винтовки. Переглянулись и пошли вперед.
— Ты, наверное, думаешь: «Зачем эти чудаки все еще таскают на себе эти тяжеленные железяки?» — обернулся ко мне долговязый. — Все равно от них никакого толку. Да и не заряжены они.
— В общем, это знак, — не глядя на меня, пояснил коренастый. — Знак того, с чем мы расстались, что оставили позади.
— Символы — важная вещь, — высказался долговязый. — Винтовки, военная форма. Мы здесь вроде часовых. Такая у нас задача. Тоже ведь символ.
— A у тебя есть что-нибудь такое? Знак или что-то в этом роде? — поинтересовался коренастый.
Я покачал головой:
— Нет. Ничего такого. Только память.
— Память? — хмыкнул коренастый.
— Ничего. Нормально, — сказал долговязый. — Замечательный символ, должно быть. Хоть я не очень понимаю, как долго живет память и насколько она по своей сути надежна.
— Хорошо бы что-нибудь такое, что потрогать можно, — изрек коренастый. — Так понятнее.
— Винтовка, например, — предложил долговязый. — Кстати, как тебя зовут?
— Кафка Тамура.
— Кафка Тамура, — в один голос повторили солдаты.
— Странное имя, — отметил долговязый.
— Это точно, — поддержал его коренастый.
Разговор иссяк, и дальше мы пошли молча.
Они сожгли три папки Саэки-сан у реки, рядом с шоссе. Хосино купил в круглосуточном магазине бензин для зажигалок, облил папки и поджег. Ничего не говоря, они стояли и смотрели, как язычки пламени поглощают один листок за другим. Было тихо, и дымок прямой струйкой тянулся к небу, беззвучно растворяясь в нависших над землей серых облаках.
— А почитать нельзя? Совсем? — поинтересовался Хосино.
— Нельзя, — ответил Наката. — Наката обещал Саэки-сан все сжечь и ни одной строчки не читать. Так и должно быть, раз обещал.
— Ага, правильно. Обещания надо выполнять, — заявил вспотевший Хосино. Хотя, знаешь, есть такие машинки, которые бумагу на мелкие кусочки режут. И легко, и быстро. Зашли бы в магазин. Там как раз была такая штука. Большая. В один момент все бы изрубила. И стоит это ерунду. Я не против, конечно, но в такую погоду костры разводить жарковато. Была бы зима — другое дело.
— Извините, только Наката обещал Саэки-сан все сжечь. Так что надо жечь.
