Избранные произведения. II том полностью

Человек Без Лица глядит на Эри спрятанными глазами. Вслушивается в ее дыхание спрятанными ушами. И он, и Эри Асаи сейчас заняты одним и тем же. Словно звери, что маскируются под окружающую природу, оба затаили дыхание, сбросили температуру, расслабили мышцы и заблокировали сознание. Нам даже чудится, будто изображение на экране застыло, но это не так. Мы наблюдаем их в реальном времени. Время течет одинаково по обе стороны экрана — как в комнате, так и в телевизоре. Это можно заметить по тому, как плечи мужчины поднимаются и опускаются при дыхании. Мы, так и не выяснив, что творится с двумя этими людьми, плывем с той же скоростью вниз по течению.

Зал ресторана «Скайларк». Безлюдно. Крикливые студенты сгинули. Мари сидит за столиком у окна и читает книгу. Очки сняла. Бейсбольная кепка на столике, сумка и джемпер на стуле рядом. Перед девушкой — полупустая тарелка с сэндвичами и чашка с травяным чаем. В зале появляется Такахаси. Без поклажи, руки свободны. Оглядывается, видит Мари, подходит к ее столику.

— Привет! — говорит Такахаси.

Мари поднимает голову, узнает и легонько кивает, не говоря ни слова.

— Если не отвлекаю… Можно с тобой посидеть?

— Пожалуйста, — ровным голосом отвечает Мари.

Такахаси садится напротив. Снимает плащ, стягивает свитер. Подходит официантка, он заказывает чашку кофе.

Официантка уходит. Такахаси поднимает руку и смотрит на часы:

— Три часа. Самое темное время. Ты еще носом не клюешь?

— Да нет, — говорит Мари.

— А я сегодня вообще не ложусь. Еще реферат здоровенный писать к утру…

Мари ничего не отвечает.

— Это мне Каору-сан сказала, что ты здесь.

Мари кивает.

— Ты извини, — говорит он. — Ну, за всю эту историю с китаянкой… Просто мы репетировали, а тут Каору-сан звонит на мобильник. Типа, кто у вас там по-китайски соображает? Сам-то я ни в зуб ногой… И тут про тебя вспомнил. Ну и говорю ей — загляни, мол, в «Денниз», там сидит девушка, Мари Асаи зовут, выглядит так-то и так-то, по-китайски болтает как Мао Цзэдун… Надеюсь, не сильно тебя нагрузили?

Мари поднимает руку к переносице и растирает пальцами след от очков:

— Да нет, все в порядке.

— Каору-сан тебе жутко благодарна. Прямо спасла, говорит. Ну, и вообще… Похоже, ты ей очень понравилась.

— Вы уже закончили репетировать? — меняет тему Мари.

— Перерыв, — поясняет Такахаси. — Вот, решил кофе выпить, чтоб не заснуть. Ну и заодно извиниться. Все-таки я тебе помешал…

— Чему помешал?

— Ну, не знаю… — Он пожимает плечами. — Мне показалось, что помешал.

— Здорово, наверное, музыку играть? — спрашивает Мари.

— О да. Играть музыку — почти то же самое, что по небу летать.

— Ты когда-нибудь летал по небу?

Такахаси улыбается. И так, улыбаясь, несколько секунд глядит на нее.

— Да нет, — наконец отвечает он. — Летать не летал… Это я так. Для примера.

— Хочешь стать профессиональным музыкантом?

Он качает головой:

— Я не такой талантливый. Играть мне, конечно, нравится. Просто до чертиков нравится… Но разве сегодня этим прокормишься? Кто-то умеет хорошо выполнять свое дело. А кто-то действительно творит по-настоящему. Между этими двумя умениями — огромная разница. Я, например, играю очень даже неплохо. Уважаемые люди хвалят. Это приятно. Но только и всего. Вот я и решил: доиграю до конца месяца — из банды уйду.

— Что же это такое — творить по-настоящему?

— Как бы лучше сказать… Проникая музыкой в сердце, приводить в движение физические тела. Тела слушателей — и свое собственное. И через это создавать ситуацию, когда все вокруг приходит в движение. Примерно так.

— У, как сложно…

— Очень сложно! — кивает Такахаси. — Вот почему я и решил завязать. Выйду на следующей станции и пересяду на другую линию.

— И что? Больше никогда к музыке не вернешься?

Он разводит руками:

— Может, и не придется…

— В фирму устроишься?

Такахаси качает головой:

— Нет. Служить не пойду.

— Чем же ты будешь заниматься? — спрашивает Мари, помолчав.

— Буду закон изучать. Всерьез. А потом сдам экзамен на адвоката.

Мари молчит. Но ее любопытство, похоже, слегка задето.

— Это, конечно, займет какое-то время, — добавляет он. — Вообще-то я числился на юрфаке. Но до сих пор из-за банды на лекции вообще не ходил. Если сейчас не налечь на учебу, догнать не получится. Большой мир — слишком непростая штука…

Официантка приносит кофе. Такахаси добавляет в чашку сливки, размешивает, звякая ложечкой, делает глоток.

— Если честно, я впервые в жизни решил всерьез чему-нибудь научиться. Хотя в школе особым лоботрясом не был. Не лучший ученик, но и не худший. Всегда вовремя соображал, что главное, что нет, потому и на экзаменах выкручивался неплохо. Уж это я умею. Так же и в институт поступил. Продолжай я в том же духе — устроился бы в приличную компанию. Потом бы женился, семью завел, как у всех… Так? Только однажды мне все это осточертело… Раз — и как отрезало.

— Ну а теперь чего? — осведомляется Мари.

— В смысле? Чего вдруг учиться решил?

— Ну да…

Такахаси берет в руки чашку и, прищурившись, смотрит на Мари. Словно заглядывает с улицы в дом через щелку в окне.