— Не понимаю, — говорит Мари. — И что же тут интересного?
Парень склоняет голову набок.
— Хм. По-моему, что-то интересное было… Не помню. У меня какое-то дело возникло, так что под конец я уже смотрел краем глаза… Слушай, а хочешь, погуляем для разнообразия? Тут неподалеку есть маленький парк, где кошки собираются. Вот и поделимся с ними ртутными сэндвичами. У меня еще рыбный паштет с собой. Любишь кошек?
Мари чуть заметно кивает. И, убрав книгу в сумку, поднимается из-за стола.
Они бредут по тротуару. Ни о чем не говорят. Такахаси негромко насвистывает какую-то мелодию. Мимо по Улице, тихо урча, проплывает мотоцикл — все та же черная «хонда», что приезжала за китаянкой в «Альфавиль». Волосы у водителя все так же собраны в хвост на затылке. Только теперь он едет без шлема, сбросив скорость и внимательно изучая взглядом окрестности. До Мари и Такахаси ему нет никакого дела. Он медленно обгоняет парочку и скрывается за поворотом.
— А откуда ты знаешь Каору-сан? — спрашивает Мари.
— Полгода у нее подрабатывал. В «Альфавиле». Мусор убирал, полы пылесосил и все такое. Ну и еще следил за компьютером. Программы устанавливал, системные глюки устранял. Даже камеру наблюдения на входе присобачил. У них там работают одни девчонки. Так что меня ценили. Единственный мужчина в хозяйстве…
— Но как ты туда устроился?
— В смысле?
— Там же вроде была какая-то история. Каору-сан упоминала, да как-то невнятно.
— А. Ну… В двух словах не расскажешь.
Мари молчит.
— Ладно, — сдается Такахаси. — На самом деле сначала я там с девчонкой появился. Ну, как обычный клиент. Сняли номер, сделали что хотели, а уходить собрались, смотрю — у меня денег не хватает. Девчонку эту я тоже впервые встретил. Мы тогда накачались сакэ под завязку, что дальше будет — вообще не соображали. Ну делать нечего. Пришлось им свой студенческий билет оставлять…
Мари молча слушает.
— В общем, некрасиво получилось, конечно, — продолжает он. — На следующее утро я деньги привез, заплатил. А Каору-сан мне чайку предложила. Ну, слово за слово, разговорились. Тут она и говорит: давай, мол, заступай с завтрашнего дня ко мне на работу. В общем, завербовала меня, я и слова сказать не успел. Платили немного, зато кормили что надо. А Каору-сан меня еще и с бандой познакомила, в которой я сейчас играю. Это на вид она грубоватая, а по жизни очень даже заботливый человек… Я и сейчас к ней часто в гости заглядываю. А когда у нее компьютер глючит, сама мне звонит.
— А что с девчонкой стало?
— Из отеля?
Мари кивает.
— Не знаю. — Он пожимает плечами. — Больше мы с нею не виделись. Разозлилась, наверное. Тоже мне кавалер — денег нет, а гулять приглашает… Да между нами, если честно, и симпатии-то особой не было. Так что не жалко. Даже встречайся мы дальше — все равно бы скоро разбежались.
— И часто ты «без особых симпатий» девчонок в «лав-отели» заманиваешь?
— Да ну, скажешь тоже. Не такой уж я счастливчик. И в «лав-отель» тогда впервые в жизни попал…
Какое-то время они бредут молча.
— К тому же я никого не заманивал, — вдруг добавляет Такахаси, словно оправдываясь. — Она сама предложила: пошли, мол. Ну, я и пошел… Честное слово.
Мари молчит.
— Но вообще, если об этом всерьез говорить — рассказ очень долгий получится. Там ведь тоже своя ситуация была…
— Ну ты ведь обожаешь долгие рассказы.
— Да, наверное, — признает он. — И с чего бы? Сам не знаю.
— Погоди, — говорит Мари. — Ты говорил, у тебя ни братьев, ни сестер, так?
— Ну да. Единственный сын.
— Если ты с Эри в одну школу ходил — значит, у тебя семья в Токио, верно? А чего с родителями не живешь? Так веселее, что ли?
— Тоже долгий рассказ.
— А короткой версии нет?
— Есть, — кивает он. — Суперкороткая… Рассказать?
— Ага.
— Моя мать мне не мать. Ну, в биологическом смысле.
— И поэтому отношения не складываются?
— Да не то чтобы… Просто не люблю притворяться. Ну, подумай сама: зачем каждый вечер ужинать за одним столом и разговаривать о погоде с человеком, который тебе не интересен? По натуре я и один могу жить без проблем… Да и с отцом мы особо не дружим.
— Ссоритесь, что ли?
— Да нет… Просто они другие. Разные характеры, разные ценности.
— А чем твой отец занимается?
Такахаси долго молчит, глядя себе под ноги. Мари тоже не переспрашивает.
— Черт его знает, чем он занимается… — отвечает он наконец. — Хотя, насколько я догадываюсь, — тем, за что не гладят по головке. Обычно я об этом не рассказываю, но когда я был маленьким, папаша мой сидел в тюрьме. Асоциальный тип. Преступник, проще говоря. Еще и поэтому я не хочу появляться дома. Слишком много мыслей о генетической наследственности…
— И это называется «суперкороткая версия»? — удивленно смеется Мари.
Такахаси смотрит на нее:
— Смотри-ка! В первый раз засмеялась…
Эри Асаи по-прежнему спит.
