— Но я не понимаю, о чем вы! — пытается вставить Такахаси. — Это даже не мой телефон!
Связь обрывается. Последняя фраза отдается в голове гулким эхом, точно волна, разбившаяся о бетон волнореза. С полминуты Такахаси стоит как вкопанный, уставившись на телефон в руке. Кто такие «мы»? И кому предназначался звонок? Этого Такахаси, конечно, не знает. Но голос в трубке был таким неприятным, а слова источали такую ненависть, что парень невольно мотает головой, вытряхивая из правого уха (со шрамом) застрявшее там чужое проклятье. Рука с телефоном одеревенела так, будто стискивала змею.
За одним человеком гоняется сразу несколько, представляет себе Такахаси. И, судя по интонации в трубке, убежать этому одиночке уже не удастся. Где-нибудь когда-нибудь на него нападут со спины и сломают ему позвоночник. Что же с ним будет дальше?
Перестань, успокаивает себя Такахаси. Все это — изнанка жизни огромного города. Беспринципное и кровавое дно, к которому ты, слава богу, не имеешь ни малейшего отношения. Чужой мир, звуки которого ты случайно услышал в чужом телефоне. Потому что всего лишь хотел помочь. Думал, забыл человек телефон и звонит выяснить, где же именно…
Закрыв серебристую «раскладушку», Такахаси кладет мобильник на полку. Точно туда же, откуда взял, — поближе к нарезанному треугольниками «камамберу». С такой игрушкой лучше не забавляться. А еще лучше — отойти от нее совсем. Как можно скорее и как можно дальше. Быстрыми шагами Такахаси подходит к кассе и, вынув из кармана горсть мелочи, расплачивается за сэндвичи и молоко.
Все тот же маленький парк, где собираются кошки. На скамейке сидит Такахаси. Вокруг ни души. Две пары качелей, жухлая листва на земле, тонкий серп луны в небесах. Такахаси достает из кармана мобильник и нажимает кнопки.
Номер отеля «Альфавиль». Звонит телефон. На четвертом или пятом звонке Мари открывает глаза. Хмурится, глядит на часы. Привстает в кресле и снимает трубку.
— Алло? — неуверенно произносит Мари.
— Алло, это я. Разбудил?
— Есть немножко, — отвечает Мари. И откашливается, прикрывая трубку ладонью. — Но это не важно. Я тут в кресле задремала…
— Как насчет завтрака? Я же обещал угостить тебя классным омлетом. А не хочешь омлет, там еще много вкусного готовят.
— А твоя репетиция уже закончилась? — спрашивает Мари. И удивляется собственному голосу. Совершенно чужой.
— Закончилась. Я от голода уже совсем скоро помру. А ты?
— А я, если честно, есть не хочу. И еще домой бы пораньше вернуться…
— Ну ладно. Давай хоть до метро тебя провожу. Думаю, первые поезда уже пошли.
— Да здесь до метро три шага. Я и сама дойду…
— Если можно, я хотел еще немного поговорить. Пока до станции дойдем — поболтали бы. Если не помешаю, конечно.
— Да нет, не помешаешь…
— Ну тогда я через десять минут зайду. Нормально?
— Давай, — говорит Мари.
Отключившись, Такахаси прячет трубку в карман. Встает со скамейки, потягивается всем телом и задирает голову. В небе, пока еще темном, поблескивает тоненький месяц. С точки зрения огромного мегаполиса, просто удивительно, как такое сокровище болтается всем на обозрение совершенно бесплатно.
— Убегать некуда! — говорит Такахаси месяцу первое, что приходит на ум.
Слова эти, как загадочная метафора, надолго врезались ему в память.
Такахаси закидывает за спину футляр с тромбоном и бредет к «Альфавилю». Почесывая на ходу отросшую за ночь щетину. Ночная мгла еще окутывает город мрачной вуалью. На улицы выползают мусороуборочные машины. Словно заблудившись во времени, по тротуарам к метро стекаются фигурки людей — тех, кто провел ночь в городе. Они движутся к цели, как лосось по реке на нерест, чтобы успеть на первую электричку. И те, кто всю ночь работал, и уставшие от ночного веселья — все сейчас одинаково молчаливы. Даже у юной парочки, что обжимается у автоматов с напитками, к утру не хватает слов, и общаться они могут уже только руками.
Новый день на подходе. Но и старый пока не хочет сдавать позиций. Будто река, что впадает в море, старое время борется с новым, сталкивая течения, закручиваясь водоворотами. Но от которого из них больше сжимает сердце, Такахаси определить не берется.
Мари с Такахаси бредут по улице. У Мари на плече сумка, кепка
— Наверное, спишь на ходу? — спрашивает Такахаси. Мари качает головой:
— Я же подремала немного.
