Избранные произведения. II том полностью

— Но ты ведь стараешься от этого избавиться, правда же? От всех этих страхов, от дурных воспоминаний… И потихоньку-полегоньку у тебя получается, верно?

— Потихоньку-полегоньку, — кивает Мари. — Видно, характер такой. На месте стоять не могу. Вечно заставляю себя что-то делать. Какие-то усилия прилагаю.

— Вот-вот. В одиночку — тюк, тюк. Как дровосек в лесу…

— Ну, примерно.

— Вот я об этом и говорю. Здорово, когда люди так могут.

— Когда стараются?

— Когда могут заставить себя постараться.

— Даже если они больше ни на что не способны?

Букашка молча улыбается.

Мари размышляет над ее словами, потом говорит:

— Конечно, какое-то время я боролась за себя, строила свой мирок. И теперь всегда могу спрятаться в том мирке и хоть немного расслабиться. Одна. Как улитка в панцире. Но ведь мне потому и пришлось сооружать этот панцирь, что сама я — беззащитный слизняк. Да и для внешнего мира мой мирок совсем крошечный и ничтожный. Как хижина из картонных ящиков. Ветер дунул посильнее — все тут же и развалилось…

— У тебя парень есть? — вдруг спрашивает Букашка. Мари качает головой.

— Так, может, ты еще девочка?

Мари краснеет, потом чуть заметно кивает:

— Ага.

— А чего ты стесняешься? Ничего стыдного нет.

— Угу.

— Что ж, никто пока не нравился?

— Встречалась кое с кем. Да все как-то…

— Нравился, но не настолько?

— В общем, да, — кивает Мари. — Что-то в нем, конечно, было, но до этого доводить как-то не захотелось… Я сама плохо поняла.

— Ну и ладно, подумаешь. Не захотелось — и не надо. Здесь-то чего себя заставлять? Я вот, честно сказать, с целой кучей мужчин переспала. Но если подумать — все это было скорее от страха. Когда меня мужики не очень хотели — боялась, что вообще никому не нужна. А когда хотели — не могла отказать как следует. Вот и все, без вариантов. А в сексе из страха ничего приятного нет. С каждым разом все меньше понимаешь, зачем на свете живешь… Соображаешь, о чем я?

— Кажется, да.

— Ну вот. Встретишь кого надо — тогда и в себе уверенности побольше будет, чем до сих пор. А с середины на половину хорошие дела не делаются. Некоторые вещи на свете получаются только в одиночку. А некоторые — только вдвоем. Уметь их совмещать — хорошая штука. А вот путать одно с другим никуда не годится.

Мари кивает.

Букашка задумчиво теребит мочку уха.

— Я, к сожалению, все это поняла слишком поздно…

— Послушайте, Букашка…

— Ну?

— Вы же обязательно убежите, правда?

— Ох, — качает головой Букашка. — Иногда кажется, что я убегаю от собственной тени. Хоть на край света от нее уматывай — она все равно за пятки цепляется. Разве можно оторваться от своей тени?

— Но, может, это не так? — говорит Мари. И, немного подумав, добавляет: — Может, это не ваша тень, а что-то совсем другое?

Букашка задумывается. И наконец кивает:

— Да уж… Придется разобраться с ней до конца. Ничего другого не остается.

Она смотрит на часы, крепко потягивается и встает.

— Ну что… Пойду поработаю. Ты поспи немного, а как рассветет — езжай домой. Договорились?

— Ага.

— За сестру не волнуйся, все будет хорошо. Мне почему-то кажется.

— Спасибо, — кивает Мари.

— Вы с сестрой, видно, не очень ладите… Но ведь когда-то было и по-другому. Вспомни тот момент, когда ты почувствовала, что на всем белом свете она для тебя — самый родной человек. Сразу, может, и не припомнишь. Но если постараешься, что-нибудь всплывет обязательно. Все-таки семья — это очень долгие отношения. И этот момент хоть однажды, да наступал…

— Я постараюсь, — обещает Мари.

— Я и сама часто о прошлом думаю, — продолжает Букашка. — Особенно теперь… И вот что замечаю. Если очень хорошо, изо всех сил постараться, можно вызывать из прошлого любые воспоминания. Все, что с тобой в жизни случилось. Все, что сама считала давно забытым. Только настройся на правильный ритм, оно тут же — раз! — и выскакивает. Из глубины памяти — прямо тебе в мозги. Но знаешь, что самое интересное? Наша память — ужасно странная штука. Такой огромный шкаф с ящиками, забитый чем попало. Лишние знания, бесполезная информация, бредовые мысли забивают этот шкаф сверху донизу. А чего-то действительно важного не раскопать, хоть тресни…

Стоя посреди номера, Букашка помахивает пультом от телевизора.

— И вот что я думаю. Для того чтобы жить, человеку нужны воспоминания, как топливо. Все равно какие воспоминания. Дорогие или никчемные, суперважные или нелепые — все они просто топливо. Газетная реклама или философские трактаты, грязная порнуха или десятитысячные банкноты — для огня, в который их бросают, все это просто бумага. Не будет же огонь полыхать по-разному, завывая то и дело: «О, Канта подкинули!» или «Ага, вечерние новости!» или «Ух ты, какие сиськи!» Огню все до лампочки… Вот так же и с нашими воспоминаниями. Ненужные, случайные, бросовые, одноразовые — все сгодится, лишь бы огонь не погас…

Букашка несколько раз кивает, соглашаясь с собой.