— Что-что? — спросил он.
— Ну, понимаешь, — с готовностью сказал ангел. — «И мир перестанет быть с небом в ладу в татата-татата-таком-то году». Вот и подбирали, какой год уложится в этот размер. К примеру, цифра шесть точно не влезет, так что все годы, в которых есть шестерки, должны быть довольно безопасными.
— А какого рода явления?
— Двухголовые телята, небесные знамения, гуси, летящие задом наперед, рыбные дожди, ну и прочее в таком роде. Присутствие Антихриста нарушает причинно-следственные связи.
— Гм-м.
Кроули выжал сцепление. Потом что-то вспомнил и щелкнул пальцами.
Блокировка колеса исчезла.
— Давай перекусим, что ли, — сказал он. — Помнится, я задолжал тебе обед — когда бишь это было?
— В 1793-м, в Париже, — ответил Азирафаэль.
— Да, точно. Царство террора. Ваших рук дело или наших?
— Мне казалось — ваших.
— Не помню. Зато ресторанчик был вполне приличный.
Когда они проезжали мимо дорожного инспектора, у того вдруг загорелся блокнот, к немалому удивлению Кроули.
— Я совершенно уверен, что ничего такого не делал, — сказал он.
Азирафаэль покраснел.
— Это я, — признался он. — Мне всегда казалось, что их изобрел кто-нибудь из ваших.
— Неужели? А мы считали, что из ваших.
Кроули ещё раз посмотрел на дым в зеркале заднего вида.
— Ладно, — сказал он. — Давай-ка заглянем в «Ритц».
Заказывать столик он даже не собирался. В этом мире такие вещи, как заказ столика, происходили с кем угодно, но не с ним.
Азирафаэль коллекционировал книги. Будь он до конца откровенен с собой, ему пришлось бы признать, что книжный магазин — всего лишь место, где он хранит свою коллекцию (кстати, в его профессии это далеко не редкость). Старательно изображая почтенного букиниста, он использовал все возможные средства за исключением физического насилия, дабы удержать клиентов от совершения покупки. Неприятные запахи сырости и плесени, враждебные взгляды, плавающие часы работы — по этой части он стал невероятно изобретательным.
Азирафаэль собирал книги уже давно и, как все коллекционеры, имел свои пристрастия.
Ему принадлежало более шестидесяти книг с предсказаниями, в которых описывались события последних веков второго тысячелетия. Он питал слабость к первоизданиям Оскара Уайльда. И ещё у него был полный набор Нечестивых Библий,[230] каждая из которых благодаря ошибке наборщика получила собственное имя.
В их числе была Неправедная Библия, названная так из-за опечатки в Первом послании к Коринфянам: «Или не знаете, что неправедные Царство Божие наследуют?», а также Библия Прелюбодеев, изданная Бейкером и Лукасом в 1632 году, где в седьмой заповеди тоже пропустили частицу «не», получив в итоге: «Прелюбодействуй». Среди прочих имелась Библия Проклинающая («проклинаю тебя» вместо «заклинаю тебя»), Паточная Библия («разве нет патоки в Галааде?»), Библия стоящих рыб («И будут стоять подле него рыбы», хотя пророк Иезекииль говорил о рыболовах), Библия Крестозадвижения и так далее. Азирафаэль раздобыл все до единой. Даже самую редкую, изданную в 1651 году лондонскими книгопродавцами Билтоном и Скэггсом.
Её выход в свет был чудовищным провалом, но компаньонов ожидало ещё два, не меньших.
В этом издании, широко известном как Провально-Посольная Библия, обширная опечатка, если её можно так назвать, закралась в пятый стих 48-й главы книги пророка Иезекииля:
«2. И от пределов Дановых к востоку даже до моря, се удел Асиров.
3. И от пределов Асировых, от сущих к востоку, даже до моря, се удел Неффалимов.
4. От пределов же Неффалимовых от страны восточныя даже до страны моря, се удел Манасии.
5. Провались она к диаволу, сия каторга печатная! Мастер Билтон — тот ещё жантильмен, а мастер Скэггс, се скряга закоснелый. Всяк, у кого ума хоть на грош, ныне под солнцом греется, а не торчит до ночи в богадельне драной, да пойдет оно все на @-*«АЕ@;!
6. От пределов же Ефремовых, иже на восток, даже до моря, се удел Рувимов».[231]
Второй знаменитый издательский провал Билтона и Скэггса произошел в 1653 году. Благодаря редкостной удаче они раздобыли экземпляр знаменитых «Утраченных ин-кварто» — трёх пьес Шекспира, которые не были изданы в формате ин-фолио и считались безвозвратно потерянными для ученых и театралов (до нас дошли только их названия). В руки к Билтону и Скэггсу каким-то образом попала самая ранняя из шекспировских пьес: «Комедия о Робин Гуде, или Шервудский лес».[232]
