Избранные произведения. III том полностью

Осторожно обойдя крысу, Финт нырнул в туннель поменьше, наполовину забитый всяким сором — по большей части сучьями и палками, некоторые — острее ножа, — и прочими обломками, что прошлой ночью смело водой. Но тут потрясенному взгляду Финта открылось, что эта гора мусора в основном состоит из человека, и человек этот выглядит не лучшим образом: на месте одного глаза осталось не то чтобы много, зато второй как раз открылся и уставился прямо на Финта. Финт вгляделся в это лицо: от лица нестерпимо разило, и паренёк содрогнулся, ибо узнал его.

— Никак, ты, Дедуля? — спросил он.

Старейший из лондонских тошеров словно бы побывал в руках палача; Финт разглядел то, что от бедняги осталось, — и его чуть не вывернуло. Небось работал в одиночку, в точности как Финт, — и уже не смог выбраться, когда хлынул водяной поток, а вода чего только не принесла, все, что повыбрасывали, что потеряли, от чего пытались избавиться. Это бесформенное месиво со всей силы обрушилось на Дедулю; тем не менее он попытался сесть прямо — весь в синяках, окровавленный, заляпанный невесть какой гадостью — такую только в затопленной канализации и встретишь.

Дедуля сплюнул грязь — по крайней мере, Финт надеялся, что это грязь и ничего больше, — и слабо выговорил:

— Да это ж Финт! Рад тебя видеть в добром здравии, как говорится; ты славный паренёк, я всегда это повторял, и посмышленей меня будешь. Так вот чего я от тебя хочу прям щаз: добудь-ка мне пинту самого худшего бренди, что только найдешь, тащи его прямиком ко мне и залей туда, где у меня была глотка, идёт?

Финт попытался освободить старика, сдвинув в сторону часть мусора, но Дедуля застонал и прошамкал:

— Поверь на слово, мне досталось — мало не покажется, ну не дурень ли я, да ещё в мои-то годы! Мог бы и подумать головой, старый пень! Сдается мне, я нынче откусил кусок не по зубам; пора, значит, помирать. Будь ласков, притащи выпивон, ты ж мой хороший; у меня в правой клешне зажаты шестипенсовик, и крона, и ещё пять пенсов; они все ещё там, я прям чувствую — это все тебе, пацан; свезло тебе, стало быть.

— Слышь, — запротестовал Финт, — я у тебя, Дедуля, ни пенса не возьму!

Старый тошер покачал головой — тем, что от неё осталось, — и прошептал:

— Во-первых, я тебе никакой на самом деле не дед, вы, пацаны, меня так прозвали просто-напросто потому, что я старше вас всех; и, клянусь Госпожой, ты заберешь моё добро, когда меня не станет, ты ж тошер, а тошер подбирает все, что найдет! Я, кстати, знаю, где я, — знаю, что там наверху, ниже по течению, сразу за углом есть винная лавочка. Так мне, говорю, бренди, самого худшего, что у них найдется; и вспоминай обо мне с добром. А теперь сыпь со всех ног — или проклятие умирающего тошера настигнет тебя!

Финт опрометью кинулся к ближайшему люку, выкарабкался на поверхность, отыскал замызганную винную лавчонку, купил целых две бутылки бренди — разило от него так, что одним запахом ногу перепилить можно. Эхо его шагов ещё не угасло в туннелях, а он уж спустился обратно.

Дедуля был на месте, никуда не делся, изо рта его обильно текло, но при виде Финта он слабо улыбнулся. Финт протянул бедолаге первую бутыль, загодя её открыв; содержимое с долгим бульканьем потекло в Дедулину глотку. Кое-что, впрочем, вылилось изо рта обратно, когда он кивком попросил вторую, говоря:

— Во, отлично, мне как раз хватит, самое то, так тошеру и полагается помирать. — Голос его понизился до шепота; одной относительно целой рукой он вцепился в Финта и промолвил: — Я её видел, парень; саму Госпожу — туточки она стояла, во всей красе, вот где ты сейчас; вся в багрянце и золоте, и сияла, как солнышко на соверене. Послала мне воздушный поцелуй, поманила меня к себе — и драпанула прочь, но только этак изящно драпанула, как истинная леди, сам понимаешь.

Финт не знал, что тут сказать, — но всё-таки сумел найти нужные слова:

— Ты многому научил меня, Дедуля. Ты рассказал мне про Крысиную Королеву. Так что, знаешь, сплюнь-ка ты изо рта сточную воду — и думается, я смогу перетащить тебя отсюда в местечко получше. Давай хотя бы попробуем, ну пожалуйста.