— Финту, как всегда, сказочно везет: Иззи говорит, у него есть для тебя роскошное предложение! Как я понимаю, другому портному были заказаны фрак и элегантная темно-синяя рубашка, но, к прискорбию, один из Иззиных сотоварищей допустил нелепую ошибку, снимая мерку, так что означенные предметы благородному джентльмену не подошли, и мой друг Иззи, — продолжал Соломон, сверля собеседника взглядом, — готов предложить тебе, друг мой, очень выгодную сделку.
Иззи робко оглянулся на Соломона и, как человек, бросающий косточку льву, который уже нацелился его сожрать, обернулся к Финту и затараторил:
— Могу дать вам превосходную скидку, молодой сэр, на оба этих предмета одежды; они, по счастью, почти готовы, чуть-чуть подогнать по фигуре, буквально стежок-другой, и все; и так хорошо уступим… скажем, пятьдесят процентов?
О, этот предательский вопросец в конце, возвестивший миру о том, что Иззи самую малость сомневается, причём сомнения обуревали Иззи пред неумолимым лицом Соломона — что отнюдь не придавало портному храбрости.
Торговля только началась; не сводя глаз с Соломона, Иззи мудро пошел на попятную:
— Прошу прощения — семьдесят пять, извините, нет,
Соломон улыбнулся — по виду Иззи могло показаться, что ему не только даровали прощение уже на ступенях эшафота, но ещё и вручили набитый соверенами кошелек в качестве моральной компенсации за недоразумение. Двадцать минут спустя благодарный Иззи проводил Соломона и Героя Флит-стрит восвояси; Финт прижимал к себе новый шмуттер, Соломон тащил пакет с неназываемыми, а в собственность Иззи перешла некоторая часть вознаграждения помянутого героя. Кроме того, за счет заведения Соломонов зонтик обсушили и отчистили; а на улице друзей ждал извозчик.
Ну не то чтобы ждал; он ехал себе по улице, не чуя зла, но тут перед ним воздвигся Соломон, воздевая перст Божий, и лошадь замедлила шаг ещё до того, как кучер натянул вожжи, потому что лошади распознают неприятности с первого взгляда. Финт поспешил запихнуть Онана вместе с его косточкой в кеб, прежде чем кучер успел возразить; Онан оставлял по себе память везде, где оказывался.
Удобно расположившись внутри, Соломон приказал:
— В «Лок и К°» на Сент-Джеймс-стрит, будьте так добры, друг мой. — И, обернувшись к ошарашенному Финту, объяснил: — Там мы всенепременно подберем тебе шляпу, мальчик мой. Все важные персоны, или по крайней мере все, кто таковыми считаются, покупают шляпы только там.
— У меня есть шляпа от Иакова!
— Та, подержанная? Да её, судя по виду, вместо гармоники использовали, а потом завещали клоуну. Тебе нужна шляпа, подобающая джентльмену.
— Но я не джентльмен, — запротестовал Финт.
— Ты куда скорее им станешь, будь у тебя элегантная шляпа для торжественных случаев.
И Финт был вынужден признать, что подержанная шляпа, ну да, подержанная, и этим все сказано. Вообще-то, если ты тошер, с шляпами ты не в дружбе; они то и дело с головы слетают. Финт обычно носил плотную кожаную кепку, в самый раз, чтобы уберечь голову, если вдруг резко выпрямишься в низком туннеле, да и чистить такую несложно.
Шляпы носят все, не ту, так эту; но шляпы в магазине, куда друзья вошли, поражали воображение — попадались среди них и на диво высокие. Так что Финт, понятное дело, указал на самую здоровенную: на ту, что смахивала на дымоход и взывала к нему сладким голосом сирены, никому, кроме Финта, не слышным:
— Сдается, вот эта мне в самый раз будет.
Глянув на свое отражение в зеркале, Финт подумал: о да, шикарно смотрится и сразу понятно — такому палец в рот не клади, остер что бритва. Исполнен самого что ни на есть благородного духа; а ведь ещё недавно давал о себе знать не столько дух, сколько душок — потому что, сколько б ты ни мылся, проклятие тошера неизбежно отмечает тебя своей жизнеутверждающей печатью.
О да, эта — в самый раз для него! То-то удивится Симплисити, увидав его в такой роскошной шляпе! Однако Соломон не соглашался, почитая цену в один фунт и восемнадцать шиллингов вопиюще завышенной. Но Финт стоял на своем. Да, это чертова прорва деньжищ за вещь, ему на самом-то деле не нужную, но это дело принципа. Финт ведать не ведал, что это ещё за принцип, но принцип есть принцип, и у принципа есть дело, так что ничего не попишешь. Кроме того, он напомнил, что буквально на днях Соломон, работая над одним из своих маленьких механизмов, сказал: «Этой штуке необходима смазка», и, безжалостно продолжал Финт, только за день до того старик заявил, что маленький токарный станок «желательно» смазать.
— Тем самым выходит, — заявил Финт, — желание — то же самое, что необходимость, так?
Соломон молча, очень медленно отсчитал монеты — и только тогда промолвил:
— Ты точно уверен, что ты не родился евреем?
— Точно, я посмотрел, — отозвался Финт. — Но спасибо за комплимент.
