«Уж имя так имя, — подумал Финт, — и держу пари, вы его и без меня знаете, мистер Пиль». А вслух сказал:
— Точно, дали. Меня назвали Пипка! Что, довольны? Потому что я-то — нет! Как вам такое имечко? Представьте себе, как можно позабавиться за счет маленького мальчика с таким именем; и уж забавлялись от души, мистер Пиль, ещё как забавлялись. Это имя так и записано в работном доме, все официально. Мистер Пипка, повезло же, а? Прям как утопленнику. Но имейте в виду, — добавил он, — если задуматься, так мистер Пипка здорово умеет драться. И финтить. И кусаться, и пинаться, и уворачиваться. И бегать тоже. О, как он умеет бегать, и лазать, и выкручиваться. — Он поколебался и добавил: — Нет, я не говорю, что имя хорошее; ещё чего!
Когда Финт наконец вернулся к своему месту, ужин почти завершился. Несколько минут спустя Анджела аккуратно постучала ложечкой по бокалу и возгласила:
— Друзья мои, этикет и заведенный порядок нашего времени требуют, чтобы дамы удалились в гостиную, а джентльмены остались; и, как вы все знаете, я нахожу этот обычай чрезвычайно докучным, потому что мне, например, очень хотелось бы побеседовать с некоторыми джентльменами, и я уверена, отдельные джентльмены предпочли бы поговорить с дамами. В конце концов, времена настали новые, и все мы люди светские; дерзну предположить, что в нашем избранном обществе в дуэнье или компаньонке никто не нуждается. Я удаляюсь в гостиную — и жду всех, кто захочет к нам присоединиться!
К вящему изумлению Финта, одна из самых богатых женщин мира подхватила его под руку.
— Так вот, мистер Финт, — промолвила она. — Мне бы хотелось потолковать с вами об искусстве чтения. Соломон рассказал мне, что вы нечасто пробуете в нем свои силы и с трудом разбираете слова немногим длиннее вашего имени. Это нехорошо, молодой человек! Юноша ваших достоинств просто не имеет права оставаться неграмотным! Обычно я предлагаю походить в одну из моих школ для бедных, но сдается мне, вы сочтете себя слишком для этого взрослым. Так что, дабы я начала прививать вам любовь к словам и способам их употребления, пообещайте мне, что завтра вечером сопроводите меня и юную Симплисити в театр, на новую постановку «Юлия Цезаря» Уильяма Шекспира.
Анджела выпрямилась и добавила:
— Мистер Коган тоже может присоединиться к нам, если будет так любезен. Вам нужно повысить ставки, мистер Финт, потому что не стоит тратить жизнь попусту, бродя по городской канализации, если можно плыть под парусом по волнам литературы и театра. Повышайте ставки, мистер Финт, повышайте ставки! Пряник вы уже раздобыли, пора подбавить позолоты! — Заметив выражение его лица, хозяйка дома умолкла. — Вы смотрите на меня, открыв рот, — промолвила она. — Я что-то такое сказала, чего вы не поняли?
Финт замялся, но ненадолго.
— Да, мисс, я сейчас довольно занят, но я буду очень рад пойти с вами посмотреть пьесу, и в какой-то булочной я видел золоченые пряники, но хоть убейте, в толк взять не могу, при чем тут они.
— Однажды, Финт, вам следует спросить у Соломона, что такое метафора.
— И ещё кое-что мне хотелось бы уточнить, мисс, простите, — продолжал Финт. — Как вы можете быть уверены, что с мисс Симплисити в театре не случится ничего плохого; они ж огромные, и народу там полно.
Анджела улыбнулась.
— Иногда спрятаться лучше всего там, где никому и в голову не придет искать. Но если вдруг придет, тогда, мистер Финт, мы продвинемся на шаг к счастливому завершению этого дела, верно? Симплисити ничего не угрожает — я располагаю способами и средствами сделать так, чтобы все мы наслаждались спектаклем в полной безопасности, даже не сомневайтесь. У моих лакеев есть, скажем так, скрытые таланты. Но тогда от этого выхода в свет мы получим больше, чем просто вечернее развлечение.
Анджела заботливо направила гостя в следующую хорошо обставленную комнату, где не ощущалось недостатка ни в удобных креслах, ни, если на то пошло, в чем-либо ещё. В своей мансарде Соломон держал только то, что необходимо. У старика был рабочий стол и узкая кровать, а у Финта за занавеской — постель-скатка, несколько одеял, а в холодные зимние ночи иногда ещё и Онан; пахло, конечно, неважно, но Онан вежливо делал вид, что ничего не замечает. Но в этой комнате было полным-полно… ну, всего! Тут были предметы, на которые, насколько мог судить Финт, полагалось только смотреть; и ещё предметы, поверх которых или внутрь которых ставились другие предметы. А ещё — целая выставка цветов: грандиозные букеты в огромных вместительных вазах, так что комната изрядно смахивала на Ковент-Гарден. Финт задумался, зачем людям это все, если он, например, все свое добро в котомке может унести, не считая скатки. Наверное, так оно принято, если ты богат; вроде как в доме Мэйхью, только здесь набалдашников побольше.
