— Ах вот как, — обронила королева. — А чем вы занимаетесь, мистер Финт, когда не ратоборствуете с беззаконием?
Финт не ответил — он не вполне понял, что такое «ратоборствовать», но Соломон тут же пришел ему на помощь:
— Он содействует бесперебойной работе канализационной системы, Ваше Величество.
Принц Альберт закатил глаза.
— Ох уж эти трубы, они и здесь-то, во дворце, то и дело выходят из строя.
Финт открыл было рот, но королева, стремясь увести разговор подальше от канализации, промолвила:
— Что ж, сэр, я желаю вам удачи на любом поприще, которое вы в итоге выберете. А теперь… — она покосилась на лакея, — мы считаем, что ваша храбрость должна быть вознаграждена по достоинству, потому, будьте добры, подойдите сюда и встаньте на одно колено. Вот здесь есть подушечка; и пожалуй, вам стоит снять шляпу. — Лакей подал Её Величеству меч — весь такой блестящий. Королева взяла его в руки. — Какое полное имя вы предпочтете, мистер Финт? Меня уведомили, что вы хотели бы раз и навсегда избавиться от «Пипки».
Финт глядел на неё во все глаза, но тут вмешалась Серендипити:
— Если я могу быть чем-нибудь полезна, Ваше Величество, то мне всегда казалось, что Джек — очень милое имя.
Джек Финт, подумал Финт. Звучит очень аристократично, бог весть почему. Королева выжидательно смотрела на него:
— На вашем месте, сэр, я бы последовала совету вашей дамы. — И, оглянувшись на принца Альберта, добавила: — Все здравомыслящие мужья поступают именно так.
Финту ничего не оставалось, кроме как пробормотать: «Эгхм, да, пожалуйста», и голову ему овеяло словно бы дуновением ветра, и меч вернулся обратно в руки лакея, а сэр Джек Финт поднялся на ноги.
— Ты словно стал выше, — заметила Серендипити.
— Так и есть, — подтвердила королева Виктория. — Между прочим, сэр Джек, мне рассказывали, будто у вас необыкновенно умная собака?
— О да, Ваш-Величество, — ухмыльнулся Финт, — это вы, видать, про Онана. Онан — верный друг, но, понятное дело, сюда его не приведешь.
— Безусловно, — подтвердила королева и откашлялась. — Онан — это ведь из Библии?
Краем глаза Финт заметил, как Соломон отступил на шаг, но всё-таки подтвердил:
— Да-да, мисс.
— Почему же вы его так назвали?
Да ладно, подумал про себя Финт, она ж сама спросила. Так что он рассказал, как на духу,[406] и молодая королева оглянулась на мужа, с чьего лица можно было хоть картину писать, и рассмеялась, и промолвила:
— Нам смешно.
Все происходило как по часам: чай убрали так же быстро, как подали, обозначив тем самым окончание аудиенции. С превеликим облегчением Финт взял Серендипити за руку и повел её прочь, и, уже выходя из комнаты, был немало удивлен, когда уже знакомый ему седовласый джентльмен решительно подошел к нему и заявил:
— Сэр Джек, позвольте мне первому вас поздравить. Могу я ненадолго злоупотребить вашим временем? Вы не поразмыслили как следует над моим предложением?
— Он хочет сделать из тебя шпиона, — прошептал сзади Соломон.
Седовласый джентльмен укоризненно поцокал языком.
— Как можно, мистер Коган. Шпион, сэр? Боже упаси! Правительство Её Величества не имеет дела со шпионами, уверяю вас, о нет, ни в коем случае. Тем не менее нам нужны люди, которые помогают нам… проявлять интерес.
Финт отвел Серендипити в сторону.
— Как мне поступить?
— Ну, он в самом деле хочет сделать из тебя шпиона, — отвечала Серендипити. — Это у него на лице написано, когда он говорит: «нет, ни в коем случае». Мне кажется, для такого, как ты, Финт, это наилучшее занятие, хотя, подозреваю, придется один-два иностранных языка выучить. Но я уверена, ты с легкостью справишься. Я вот, например, знаю французский и немецкий и немножко — латынь и греческий. Если серьезно взяться за дело, так это совсем несложно.
Давая понять, что и он не лыком шит, Финт заявил:
— А я тоже знаю немного по-гречески.
Παρακαλώ µπορείτε να µου πείτε που βρίσκονται η άτακτες κυρίες?[407]
Симплисити одарила его улыбкой.
— Право слово, Финт, у тебя была чрезвычайно интересная жизнь.
— Любовь моя, — ответствовал он, — думаю, она только-только начинается.
Вот почему два месяца спустя Джек Финт мчался по бульварам Парижа, далеко обогнав жандармов. Карман у него был битком набит монетами и облигациями, а к груди он прижимал диадему, что некогда принадлежала Марии-Антуанетте, а теперь очень пойдет его жене Серендипити, и наконец самое главное — чертежи совершенно нового огнестрельного оружия. Повсюду свистели свистки, да только Финта уже и след простыл, ищи-свищи! Он с превеликим интересом обнаружил, что канализационные туннели есть и у лягушатников, причём очень даже неплохие, таких от лягушатников даже не ждешь; так что он петлял туда-сюда, и уворачивался, и финтил, поспешая к безопасному убежищу, которое высмотрел прошлой ночью, и от души наслаждался жизнью.
