Изменилась даже одежда Отто. Исчез фрак, который предпочитали носить представители его вида, зато появился жилет, причём такого количества карманов Вильяму не доводилось видеть ни на одном предмете одежды. Кармашки эти были доверху
Впрочем, из уважения к традициям жилет был черным с красной шелковой подкладкой. А ещё Отто пришил к нему фалды, как у фрака.
Вежливо расспросив семью, с несчастным видом смотревшую на то, как валивший из окон дым сменяется паром, Вильям выяснил, что пожар был таинственно вызван таинственным самовозгоранием сковороды, доверху заполненной таинственным кипящим маслом.
Затем Вильям отошел в сторонку, предоставив семье возможность ковыряться в обугленных останках домашней утвари.
— Обычная история, — подытожил он, убирая блокнот. — Но я почему-то чувствую себя немного вампиром… О, извини.
— Все ист нормально, — успокоил его Отто. — Йа понимаю. И йа ист благодарен тебе за эта работа. Она означайт для меня очень многое. Особенно когда йа наблюдайт твое нервничанье. Которое, конечно, понимаемо.
— И вовсе я не нервничаю! Я хорошо отношусь к другим видам и отлично с ними лажу! — горячо воскликнул Вильям.
Выражение лица Отто было вполне миролюбивым, но улыбка была какой-то… пронзающей, какой может быть только улыбка вампира.
— О, йа замечайт, как ты со всеми силами пытайся дружевабельно относиться к гномам. И ко мне ты относиться по доброте. Йа понимайт, это требовайт зер большие усилия, что весьма похваляемо…
Вильям открыл было рот, чтобы возразить, но передумал.
— Ну хорошо, хорошо, — согласился он. — Но меня так воспитали, понятно? Мой отец всегда ратовал за человечность, ну, я не совсем правильно выразился, не за человечность как способ отношения к окружающему миру… он скорее был против…
— Йа, йа. Это понимаемо.
— В таком случае давай закончим этот разговор. Человек сам решает свою судьбу!
— Йа, йа, конечно. Но если ты хотейт совет о женщинах, всегда обращевайся.
— А почему я должен спрашивать у тебя совета насчет… женщин?
— О, никакого долженствования, никакого, — откликнулся Отто с невинным видом.
— Ты же вампир. Какой совет может дать вампир по поводу женщин?
— О боги, просыпайся и нюхай чеснок! Какие истории йа мог бы порассказывайт… — Отто вдруг замолчал. — Но не буду, ведь йа меняйся, после того как понимайт прекрасность дневного света. — Он подтолкнул локтем красного от смущения Вильяма. — Могу только говорийт, они не
— Несколько бестактное замечание, тебе не кажется?
— О, все это бывайт старые дурные времена, — поспешил добавить Отто. — А теперь нет ничего хорошее кружки какао и задушевной дружной песни под фисгармонию. Йа уверяйт. Ничего хорошее. Имей моё слово.
Вернуться в контору, чтобы написать статью, оказалось не так-то просто. Ведь сначала надо было попасть на Тусклую улицу, а это было весьма затруднительно.
Отто остановился рядом с замершим в изумлении Вильямом.
— Полагайт, сами мы просийт, — констатировал он. — Двадцать пять долларов ист большие деньги.
— Что?! — крикнул Вильям.
— ЙА ГОВОРИТ, ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ДОЛЛАРОВ ИСТ БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ!
— ЧТО?!
Мимо них постоянно шли люди. С собаками. Каждый пришедший на Тусклую улицу нёс собаку, вел собаку на поводке, или собака тащила его, или его злобно грызла собака, принадлежавшая кому-нибудь другому. Лай перестал быть просто звуком, он превратился в ощутимую силу, которая била по ушам ураганом, пролетевшим над свалкой металлолома.
Вильям затащил вампира в дверную нишу, где шум снизился до пределов обычной невыносимости.
— Ты можешь что-нибудь сделать? — заорал он Отто прямо в ухо. — Иначе нам туда не пробиться.
— Сделайт? Йа?
— Ну, о
— А, ты про это, — мрачно произнес Отто. — На самом деле таково чересчур шаблонное представление, понимайт? Почему ты не просийт меня превращайтся в летучую мышь, если на то ходийт? Йа же говорийт, что подобные вещи больше не практиковайт!
— А у тебя есть идея получше?
В нескольких футах от них ротвейлер пытался сожрать спаниеля.
— Ну ладно, — сдался Отто и небрежно взмахнул руками.
Лай мгновенно стих. А потом каждая собака села и завыла.
— Не слишком большое улучшение, — констатировал Вильям, шагая по улице быстрым шагом. — Но по крайней мере, они перестали драться.
— Йа просийт прощенья, — сказал Отто. — Можешь вбивайт в меня кол. Хотя мне представайт несколько весьма неприятные минут, когда йа объясняйт все это на следующей встрече… Да, мы не сравнивайт это с… неполагающимся насыщением, но и про видимая сторона проблемы тоже не следовайт
Они перелезли через полусгнивший забор и вошли в сарай через заднюю дверь.
