— Да, конечно, сэр, — ответила Полли, поскольку другого варианта не было. Что ж, посмотрим… она довольно хорошо управлялась, скребя тупым лезвием по безволосому лицу, да. О, и она побрила нескольких мертвых свиней на кухне в «Герцогине», но только потому, что никто не любит волосатый бекон. Это ведь не считается, да? Охватившая её паника стала лишь сильнее, когда она увидела входящего Джекрама. Она перережет офицеру глотку в присутствии сержанта.
Ну что ж, сомневаешься — суетись. Военное правило. Суетись, и надейся, что появится время для внезапной атаки.
— Вы не слишком строги к людям, сержант? — начал Блуз, пока Полли обматывала полотенце вокруг его шеи.
— Нет, сэр. Это займет их, в этом смысл. Иначе они захандрят, — заверил его Джекрам.
— Да, но они ведь только что увидели пару искалеченных тел, — вздрогнув, ответил Блуз.
— Что ж, будет им уроком, сэр. Скоро они увидят множество таких же.
Полли повернулась к бритвенным принадлежностям, что она разложила на другом полотенце. Что ж, посмотрим… убийственно острое лезвие, боже, серый камень для грубой заточки, красный — для тонкой, мыло, помазок, чашка… ну, она хотя бы знала, как делать пену…
— Дезертиры, сержант. Это ужасно, — продолжал Блуз.
— Они всегда были, сэр. Вот почему с платой всегда запаздывают. Уходить, не получив деньги за три месяца, не каждый решится.
— Мистер де Слов, газетчик, сказал, что очень многие дезертируют. Очень странно, что столько людей побеждающей стороны дезертируют.
Полли энергично взбивала пену. Джекрам, впервые с того момента, как завербовался Маледикт, выглядел неуверенно.
— Но на чьей он стороне, сэр? — спросил он.
— Сержант, я уверен, вы далеко не дурак, — произнес Блуз, за его спиной пена перелилась через край чашки и шлепнулась наземь. — Но где-то здесь бродят дезертиры. Наши границы совершенно незащищены, и отряд вражеских кавалеристов смог проехать по нашей «возлюбленной стране» сорок миль. И главнокомандующие, похоже, в таком отчаянии, да, в отчаянии, сержант, что даже шестеро нетренированных и довольно юных парней должны отправиться на фронт.
Пена жила собственной жизнью. Полли колебалась.
— Пожалуйста, сперва горячее полотенце, Перкс, — подсказал Блуз.
— Да, сэр. Простите, сэр. Забыл, сэр. — Паника нарастала. Она смутно припомнила, как проходила мимо лавки цирюльника в Мюнцзе. Горячее полотенце на лицо. Так. Она схватила маленькое полотенчико, сунула его в кипяток, вытащила и положила на лицо Блуза. Крика, как такового, не было.
— Ааааагх кое-что ещё беспокоит меня, сержант.
— Да, сэр?
— Кавалеристы, должно быть, захватили капрала Страппи. Не представляю, как ещё они могли узнать про нас.
— Отлично подмечено, сэр, — ответил сержант, глядя, как Полли накладывает пену вокруг рта и носа.
— Я надеюсь, они не пфф пытали бедолагу, — продолжал лейтенант. Джекрам промолчал, но довольно многозначительно. Полли хотелось, чтобы он перестал следить за ней.
— Но зачем дезертиру пфф идти прямо на пфф фронт? — спросил Блуз.
— Это имеет значение, сэр, для старого солдата. Особенно для политикана.
— Правда?
— Можете мне поверить, сэр, — ответил Джекрам. За спиной Блуза Полли водила лезвием по красному камню, вверх и вниз. Оно уже было гладким, точно лёд.
— Но наши парни, сержант, не «старые солдаты». Чтобы сделать из рекрута «воина» нужно пфф две недели.
— Они подают большие надежды, сэр. Я смогу уложиться в пару дней, сэр, — произнес Джекрам. — Перкс?
Полли чуть не отрезала себе палец.
— Да, сержант, — задрожала она.
— Думаешь, ты смог бы сегодня убить человека?
Полли взглянула на лезвие. Острие сверкало.
— Мне жаль говорить так, но думаю, что да, сэр!
— Вот видите, сэр, — криво ухмыльнулся Джекрам. — В этих парнях есть кое-что. Они схватывают все налету, — он подошел к Полли и безмолвно забрал из её рук бритву. — Я хотел бы обсудить с вами кое-что, сэр, наедине. Думаю, Перкс может идти отдохнуть.
— Конечно, сержант. Pas devant les soldats jeuttes, a?[95]
— И это тоже, — ответил Джекрам. — Ты свободен, Перкс.
Полли пошла прочь, её рука все ещё дрожала. За спиной она услышала, как Блуз вздохнул и сказал:
— Настали щекотливые времена, сержант. Командование ещё никогда не было настолько обременительным. Великий генерал Тактикус говорил, что в опасные времена, главнокомандующий должен, как орёл, видеть целое и в то же время, как ястреб, подмечать все мелочи.
— Да, сэр, — ответил Джекрам, проводя бритвой по его щеке. — А если он уподобится синице, то сможет весь день висеть вниз головой и есть сало.
— Э… хорошо сказано, сержант.
Угольщика и его жену похоронили под сопровождение коротенькой молитвы Уоззи, чему Полли нисколько не удивилась. Она просила герцогиню ходатайствовать перед богом Нугганом о вечном покое и тому подобном для усопших. Полли много раз слышала эту молитву, и ей было интересно, как она работает.
Она не молилась с того дня, как сожгли птицу; не молилась даже когда умирала её мать. Бог, который сжигает нарисованных птиц, не спасет матери. Такой бог не достоин молитв.
