За утренними сдобными булочками или круассанами к кофе теперь по утрам к ближайшему маленькому и уютному кондитерскому магазину ходил только Болотов. Его обслуживал веселый продавец, который довольно сносно, но смешно говорил по-русски, потому что мама у него была турчанка, а папа — чистокровный одессит. Папа-одессит однажды по молодости решил: какая разница, по какую сторону Черного моря жить? Важно только, чтоб оно было всегда рядом, — и женился на чистокровной константинопольской красавице-турчанке. Она ничем не отличалась от одесситок, была так же весела, остроумна, криклива и остра на язык. И еще она была хорошим кулинаром, на ее плечах держался весь их бизнес. Папа же не нашел себя на берегах Константинополя, но как знаток русского языка работал охранником в русском банке. Когда случилось то неудавшееся ограбление, смена была не папы-одессита, и поэтому он остался живым, а его сменщик исчез, и что с ним произошло, никто не знал.
Все эти дни после приезда в Константинополь общение с веселым продавцом придавало Болотову бодрость, отвлекало от тяжелой тоски по родному парижскому дому.
Но на этот раз веселый продавец повел себя довольно странно. И хотя никого в магазинчике не было, он сказал полушепотом:
— Если месье не против, я бы хотел сказать вам несколько важных слов.
— А почему не здесь? — с легкой настороженностью спросил Болотов.
— Это очень важные слова. Я не хочу, чтобы они вылетели в эту форточку и попали еще кому-то в уши.
Болотов подумал: «Это либо серьезная провокация, либо действительно серьезный разговор». К серьезной провокации он не был готов. Еще в Париже Жданов предложил ему небольшой, почти игрушечный револьвер, как он сказал: «На самый крайний случай». Он привез его с собой, но никогда не носил и даже не помнил, в какой чемодан его засунул. А это, возможно, и был именно тот случай, когда он мог бы пригодиться. Но и отказаться пройти в кабинет Болотов тоже не мог: вдруг продавец скажет ему действительно что-то важное?
Посетителей пока в магазине еще не было. Продавец широко открыл дверь в кабинет, тем самым как бы показывая, что кабинет пуст и опасаться некого. Впрочем, засаду даже в таком помещении устроить было довольно легко. Есть шторы, за которыми может спрятаться пара человек, есть до пола закрытый письменный стол, наконец, вешалка, на которой висят несколько плащей, а возле нее стоят большие и пока сложенные зонты, ожидающие, вероятно, жарких дней и летней торговли. Болотов все замечал, все анализировал и всего боялся.
В кабинете и в самом деле никого не было.
— Ну, я вас слушаю, — нетерпеливо сказал Болотов.
— Всего два слова. Сегодня вечером вас хотят убить, — совсем невесело сказал веселый продавец.
Ноги у Болотова вдруг стали ватными.
— Откуда вам это известно? Вы меня ни с кем не перепутали?
— Нет-нет. Вы ведь сотрудник банка? Управляющий или что-то в этом роде?
— Да-да, что-то в этом роде, — согласился Болотов. — Но откуда у вас такие сведения?
— От моя мама. Нет, от мама моя жена. Но не от них. Извините мой русский.
— У вас прекрасный русский. Так кто вам это сказал?
— Не знаю. Возможно, мой папа.
— Вы все правильно поняли? — переспросил Болотов. — Ваш папа, как я понимаю, русский?
— Он не просто русский. Он хорошо говорит даже по-одесски.
— Значит, все это рассказал вам ваш папа?
— Он ничего такого не говорил. Он боится говорить. Но мама сказала, что думает папа. Она всегда знает, что думает папа. Так вот: вчера папа ходил к нотариусу и написал завещание.
— При чем тут завещание? Ничего не понимаю. Давайте, пожалуйста, все сначала, подробно и по порядку.
— Я постараюсь, но не уверен, что смогу. Я еще и сам не до конца во всем разобрался. Но мама хотела, чтобы я вас секретно предупредил.
— Итак, кто угрожает мне? Кто собирается меня убить?
— Разве вы еще не догадались? Тот человек, который уже пытался ограбить ваш банк.
— Он один?
— Кажется, трое. Так говорил папа.
— И когда они это намечают?
— Папа думает сегодня вечером. Так слышала мама, когда к нам приходил этот человек. Но, к сожалению, мама плохо слышит. Старость. Но думаю, что это ей сказал папа.
Прозвенел колокольчик на входной двери. Пришли утренние посетители.
— Подождите, я провожу вас другой дверь.
Он ждал еще минут десять, пока посетители делали покупки. Потом звякнул колокольчик, и они ушли. Веселый продавец открыл дверь в туалет, но там оказалась еще одна дверь, которая вывела их в узкий коридор.
— Извините за такой неприятный сюрприз. Но я подумал: лучше, если вы будете все знать.
— Это хорошо. Только я так и не понял, почему он пришел к вашему папе? Что общего у вашего папы с этим бандитом?
— Разве я вам не сказал? Это просто. Папа работал охранник ваш банк. Когда они ломали сейфы, с ними был другой охранник. Я думаю, они его убивать. Потом они приходили папа, сказали, чтоб он ничего не знал. Папа им сказал, что он ничего не знал. Потом они пришли опять. Сказали: пойдешь с нами, откроешь калитку и входную дверь. Папа говорит им, что он болен. Тогда они сказали: давай ключи и молчи.
— У папы были ключи? — удивился Болотов.
