Не шевелясь и затаив дыхание, Красильников, стоя внизу, видел лишь темные фигуры грабителей сквозь зелень листьев на фоне бледноватого, усеянного звездами неба. Первый — Красильников определил, что это был Жихарев, — шел, не обремененный никакой поклажей, у второго была какая-то сумка, в такт шагам она позвякивала железом, третий, замыкающий, судя по силуэту, был мужик богатырского сложения и нес в мешке что-то тяжелое. Поднявшись по лестнице, он опустил к ногам свою поклажу и тихо пожаловался подельникам:
— Тяжелюща, зараза.
— Отдыхай, пока мы низ разведаем, — тихо сказал Жихарев.
— Угу, — отозвался богатырь.
— И не вздумай курить, — приглушенно предупредил его Жихарев, скрываясь за дверью.
Вскоре внизу вспыхнул свет, просочился сквозь оставленную приоткрытой дверь. Красильников угадал подходящий момент. Он по-кошачьи приблизился к богатырю и сунул ему в спину ствол револьвера. И властно прошептал:
— Тихо! Не шевелись, если жить хочешь!
И тот в полуобороте застыл.
— Оружие?
— З-за п-поясом.
Красильников одной рукой приобнял богатыря, нащупал под одеждой рифленую рукоятку и выхватил револьвер.
— Спускайся, Шило! — донесся снизу голос Жихарева.
— Спускайся, — шепотом приказал Красильников. — Но молча. Чуть что, ты — покойник.
— П-понял, — прошептал богатырь и склонился, чтобы прихватить свою поклажу.
— Не трожь. Сам принесу.
— Угу.
— Ну, где ты там, Шило? — сердито выкрикнул снизу Жихарев.
— Иди! — толкнул Красильников бандита стволом револьвера.
Тот, все еще не до конца понимая, что происходит, скованный страхом переступил через свою поклажу и, как сомнамбула, подошел к лестнице, ведущей в подвал.
— Отзовись. Только без глупостей. Не то… — снова приказал Красильников.
— Иду, — сдавленным голосом отозвался Шило, все еще боясь сделать резкое движение, стал спускаться вниз. Красильников шел сзади, упираясь стволом револьвера в его спину. Не дойдя до решетки, он остановился, а Шило продолжал медленно спускаться, сохраняя в теле все тот же полуповорот, когда еще там, перед входной дверью, ему в спину уперся револьвер Красильникова.
Кольцов наблюдал за всем происходящим, готовый в случае необходимости вмешаться. Но все происходило даже лучше, чем было задумано.
Когда Шило спустился вниз и минул решетку, Кольцов взмахнул рукой.
Болотов тот же час нажал на кнопку пульта. Створки решетки с тихим шипением сомкнулись. Звякнул замок.
Красильников торопливо вернулся назад и предусмотрительно встал на ступенях лестницы, ведущей с первого на второй этаж.
— А редуктор чего не спустил? — набросился на Шило Жихарев.
— Не позволылы.
— Кто?
— Н-не знаю, — уже оказавшись внизу, в хранилище, Шило начал понимать, что избежал смерти. — Якыйсь, з наганом.
Жихарев не сразу его понял, приказал:
— Мотнись, принеси!
— Так той… ворота закрылысь.
— Какие ворота?
— А ось ци, сзаду мэнэ.
Только сейчас Жихарев заметил решетку, которая преграждала им путь наверх.
— Что ты с ними сотворил? — гневно выкрикнул Жихарев и бросился к решетке, схватился за створки, стал трясти, пытаясь их развести в стороны. Но толстые прутья стояли мертво, недвижимо.
— То не я. То оны.
— Кто? Тут никого нет!
— Есть. Мэнэ чуть не застрелыв.
Начиная что-то понимать, Жихарев вновь с яростью стал трясти решетку.
— Подмогни, Шило! И ты, Дробязко!
И они, все трое, дружно навалились на решетку, пытались с разбегу свалить ее, затем трясли, пинали ногами. Но все было тщетно: решетка не поддавалась.
— Не мучайтесь, бандиты! — крикнул вниз Кольцов. — Это все же банк! Все против вас рассчитано!
В ответ на голос Кольцова Жихарев выхватил револьвер, просунул его сквозь прутья решетки и в бешеной злобе и бессилии стал палить вдоль ведущей вверх лестницы.
Вверху, на первом этаже, разлеталась штукатурка, падала к ногам Кольцова и Красильникова.
Когда Жихарев прекратил стрельбу и еще не рассеялся дым, он услышал все тот же голос:
— Жихарев! Прибереги хоть один патрон: пригодится!
Жихарев в бессилии опустил отстрелявшийся револьвер и поднял голову. Вглядываясь в дымную синеву, сказал наверх:
— Вроде голос знакомый? Это вы, комиссар Кольцов?
— Узнал?
— Я вас раньше узнал. Еще там, на базаре. Больше недели назад.
— Я тоже там тебя узнал, Жихарев.
— Выходит, вы все свое время на меня тратили? А я-то думал, что вы сбежали.
— Не угадал.
— Выходит, что так.
— И прогадал.
— Значит, постреляете?
— Я в людей не стреляю. Один раз в жизни было такое, всю жизнь жалею.
— Но мы ж тоже люди.
— Вы — не люди. Вы бандиты, грабители. Но все равно я не стану руки пачкать. Посидите тут, поголодаете. Может, друг дружку съедите. А нет, постреляетесь.
— Шутки шуткуете, — Жихарев изобразил нечто подобное улыбке.
— Нет.
— И все же, может, как-то столкуемся? У меня есть что предложить.
— Говори.
— Вы нас выпускаете, а я за это не выдаю вас ни Врангелю, ни туркам. Заметьте, вы уже больше недели здесь, я вас узнал, но не выдал. А мог бы. Еще и крест какой-нибудь на грудь бы повесили. Понимаю, вы сюда не на прогулку прибыли. Вот и делайте свое дело, я вам препятствовать не буду. А потом спокойно уезжайте. На том и расстанемся.
