— Выход,- сказал Богданов, прошел к кольцу, шагнул в него и исчез. Через несколько секунд появился снова.- Порядок.
Томах осмотрелся.
— Жутковатое место, вы не находите?
Равнина уходила за горизонт,мрачная,выжженная,усыпанная не то сажей, не то пеплом,не то черным песком,и лишь белые глыбы, похожие на ледяные айсберги, играющие в гранях холодным огнем,да три колющих глаза звезды вносили некоторое разнообразие в необычно монотонный пейзаж.
— Похоже на Шемали,- произнес Филипп.- Там тоже все черное и угрюмое.
— Все да не все,- возразил Богданов.- Цветовая гамма не та, слишком напоминает потухший ад. Так и кажется, что здесь недавно все горело.
— Не знаю, потухший ли, мой термо показывает температуру почти плюс двести сорок по Цельсию.
— Тогда те глыбы- не лед и не снег.
Помолчали, чувствуя себя неуютно.
— Не нравится мне этот ландшафт,- пробормотал Томах.- Не знаю почему,но не нравится.
У Филиппа тоже появилось какое-то гнетущее чувство тревоги. В воздухе «пахло» угрозой, но эта угроза не была обращена к ним, она была давняя, застарелая и пропитала все вокруг так основательно, что невозможно было сомневаться в неблагополучии странного «потухшего ада».
Вдруг что-то изменилось.Филипп не сразу понял, что просто прекратилась дрожь почвы и умолк далекий глухой рокот, единственный звук, будоражащий воздух не то ночи, не то дня.
— Не забудьте о записи,- предупредил Богданов, поправляя на плече зрачок видеокамеры.- И запомните, куда надо бежать в случае осложнений.
— Думаешь, придется бежать?
— Не знаю. Давайте пройдемся немного, до первого «айсберга», что ли, и вернемся.
Рассредоточившись так,чтобы видеть друг друга и в то же время наблюдать за обстановкой,они двинулись по скрипящей под сапогами «саже» к одной из сияющих белых глыб.
Не успели пройти и сотни шагов,как вдруг из-за горизонта взметнулась дугой длинная искра и вспыхнула над равниной ослепительным клубком голубоватого пламени.Все предметы на равнине выступили четко и рельефно,протянув угольно-черные тени. Лишь неясные темные массы так и остались неразличимыми, словно застывшие бурые клубы дыма.
Из-за горизонта вынеслась еще одна звезда,затем еще одна.И в тот же момент из дымоподобных громад выпрыгнули стремительные ручьи жидкого пламени и потекли, причудливо извиваясь, к белым айсбергам.
По нервам людей ударило болезненно и сильно.
Филипп увеличил напряженность защитного поля, стало легче,но в довершение ко всему ему показалось,что он слышит чей-то долгий,тонкий,мучитильный крик, чей-то призыв о помощи, хотя рядом не было никого, кто мог бы так кричать.
Ручьи преодолели расстояние до белых глыб, и те внезапно зашевелились, стали растрескиваться, окутались бурным белым паром… «Крик» захлебнулся, перешел в хрипящее булькание- все это на уровне мысленного приема- и пропал.
Сквозь пар, окутавший ближайший «айсберг», люди увидели золотистый факел огня, осветивший какую-то сложную многогранную фигуру, нечто вроде груды кристаллов,затем раздался глухой взрыв,и все скрылось в густом фонтанирующем пару…
Словно сделав свое дело,играющие холодным ртутным блеском «ручьи» возвращались обратно,укорачивались,уходили в пухлие нечеткие массивы другого «дымы»,бурого.Исчезли. Световые «бомбы» в небе погасли, и стало почти темно. По всей равнине вместо белых «айсбергов» некоторое время светились странные алые холмики,похожие на кучи углей,но и они потухли.Равниной завладела тьма.
Из-за горизонта донесся знакомый рокот, и снова затряслась почва.
— Вот и весь концерт,- пробормотал Томах.
— Пошли назад,- скомандовал Богданов.- Иначе мы рискуем стать мишенями вместо этих «кусков льда».
Словно в ответ на его слова из густой клубящейся тьмы, оконтуренной только фиолетовым свечением небосвода, вылетел серебристый ручеек и направился к попятившимся разведчикам.
— Не останавливайтесь,- хладнокровно сказал Богданов.- Быстро на холм!
Друзья повиновались и в несколько прыжков достигли точки выхода — красное кольцо исправно показало дорогу в «тамбур».
Богданов терпеливо дождался,пока ручей пересечет те несколько сот метров от своего облакоподобного обиталища до людей (даже в полусотне метров от него у Филиппа появились болезненные ощущения в позвоночнике и крупных нервных узлах тела), и включил прожектор. Яркий клинок света вонзился в ручей, и тот резко снизил скорость течения, затем остановился совсем. Никита выключил прожектор, подождал и снова включил.
«Озадаченный» ручей попятился и вдруг… загорелся по-настоящему! Все вокруг озарилось дрожащим пугливым светом. В буром «дыму» прозвучали два глухих удара,вздрогнула почва,и люди увидели, как из тьмы на них сначала медленно, а потом все быстрее покатился бурый бесформенный вал.Голову Филиппа охватила усиливающаяся боль, по нервам словно стегнули горячим кнутом!
— Никита!- крикнул Томах, но Богданов не стал дожидаться новых сюрпризов и метнулся назад. Все трое, тяжело дыша, вывалились на матово-черную поверхность «колодца». В центре квадрата уютно светила габаритными огнями башня когга.
— Тишина и спокойствие,- отдышавшись, сказал Томах.
