2
3
БЕНЕДИКТ
СПИНОЗА
ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
ТОМ ВТОРОЙ
МОСКВА
ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
4
БОГОСЛОВСКО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ
ТРАКТАТ,
содержащий несколько рассуждений, показывающих,
что свобода философствования не только может быть
допущена без вреда благочестию
и спокойствию государства,
но что она может быть отменена не иначе,
как вместе со спокойствием государства
и самим благочестием 1
ПЕРЕВОД С ЛАТИНСКОГО
5
TPACTATUS THEOLOGICO-POLITICUS
Continens Dissertationes aliquot,
Quibus ostenditur Libertatem
Philosophandi non tantum salva Pietate,
et Reipublicae Расе posse concedi:
sed eandem nisi cum Расе Reipublicae,
ipsaque Pietate tolli non posse
6
ПРЕДИСЛОВИЕ
Е
сли бы все люди во всех своих делах могли поступать по
определенному плану (consilium) или если бы им всегда
благоприятствовало счастье, то никакое суеверие не могло бы
овладеть ими. Но так как люди часто попадают в столь
затруднительное положение, что не могут составить себе никакого
плана, и так как они из-за сомнительных благ фортуны, безмерно
желаемых ими, большею частью находятся в жалком колебании
между надеждою и страхом, то поэтому в большинстве случаев они
чрезвычайно склонны верить чему угодно. Дух их, обыкновенно
самоуверенный, кичливый и надменный, легко приходит в смятение в
минуту сомнения, а еще легче, когда он колеблется, волнуемый
надеждой и страхом. Да это, я полагаю, каждому известно, хотя я
уверен, что очень многие сами себя не знают. Никто ведь не прожил
между людьми без того, чтобы не заметить, как при благоприятных
обстоятельствах очень многие люди, хотя бы они и были весьма
несведущи, до такой степени переполнены мудростью, что считают за
оскорбление, если кто пожелает дать им совет; при несчастии же они
не знают, куда обратиться, и, умоляя, просят совета у каждого; и нет
той несообразности, той нелепости, или вздора, которых они не
послушались бы. Далее, даже самые незначительные причины
возбуждают в них то надежду на лучшее, то снова опасение худшего; люди ведь, находясь в страхе, если замечают какой-нибудь случай, напоминающий им о каком-либо прежнем благе или зле, думают, что
он предвещает или счастливый, или дурной
7
исход, и поэтому называют его благоприятным или неблагоприятным
предзнаменованием, хотя бы этот случай стократ их обманывал.
Далее, если они видят что-либо необыкновенное, вызывающее у них
большое удивление, то считают это за дурное предзнаменование, указывающее на гнев богов или высшего существа; не искупить этого
предзнаменования жертвами и обетами люди, подверженные
суеверию и отвратившиеся от благочестия, считают за беззаконие.
Подобно этому они создают бесконечное множество выдумок и
толкуют природу столь удивительно, как будто и она заодно с ними
безумствует. Таким образом, для нас ясно, что суевериям всякого рода
более всего предаются те люди, которые без меры желают чего-
нибудь сомнительного, и что все обращаются к божественной помощи
больше всего именно тогда, когда они находятся в опасности и не
умеют сами себе помочь. Тут они дают обеты и проливают женские
слезы, называют разум слепым (потому что он не может указать
верного пути к призрачным благам, которых жаждут люди), а
мудрость человеческую — суетною, и, наоборот, бред воображения, сны, детский вздор они считают за божественные указания; более
того, они верят, что бог отвращается от мудрых и написал свои
решения во внутренностях животных, но не в душе или что эти
решения предсказываются дураками, безумными или птицами 2 по
божественному вдохновению и внушению. До такой степени страх
заставляет людей безумствовать. Итак, страх есть причина, благодаря
которой суеверие возникает, сохраняется и поддерживается. Если кто
желает знать, кроме уже сказанного, частные примеры этого, то пусть
посмотрит на Александра Македонского. Последний только тогда
начал обращаться вследствие суеверия к прорицателям, когда впервые
у ворот Суз убоялся судьбы (см. Курция, кн. 5, гл. 4); после же победы
над Дарием он перестал советоваться с ведунами и прорицателями, пока вторично не испытал страха при неблагоприятных
обстоятельствах — когда бактрийцы отложились, а скифы вынуждали
его на сражение, между тем как сам он лежал вследствие ранения в
бездействии. Тогда он (как утверждает тот же Курций в кн. 7, гл. 7),
«снова впавши в суеверие, это посмеяние над человеческим умом, приказывает Аристандру, перед которым он обнаружил свое
легковерие, узнать посредством жертвоприношений, каков
8
будет исход». Подобным образом можно было бы привести очень
много примеров, весьма ясно показывающих то же самое, именно: что
