Нос гондолы коснулся настила. Констебли быстро закрепили ее у причала. Командовал ими сам капитан Ронарк. Чаэ и несколько старших констеблей из участка Дживона надели наручники на Арминеля и его сообщников. Остальные констебли расчистили путь по бульвару, и задержанные зашагали в участок.
Эдеард наконец вышел на деревянный настил. От усталости он дрожал всем телом и едва держался на ногах. Капитан Ронарк, вытянувшись по стойке «смирно», отдал ему честь. Кансин, к радости зрителей, обняла и крепко поцеловала его.
— Заступница, какой же ты идиот, — прошептала она ему на ухо. — Я так тобой горжусь.
Максен похлопал его по спине. Бойд обнял.
— Как Динлей? — спросил Эдеард.
— Им занимаются доктора, — закричал Максен, чтобы перекрыть громкий шум толпы. — С ним все будет в порядке. Пуля не задела никаких жизненно важных органов. Хотя в той области у него ничего важного и нет.
— Ты напугал нас до смерти, — воскликнул Бойд, смахивая слезы. — Ты сумасшедший, но все же герой.
— Эдеард, оглянись вокруг, — сказала ему Кансин. — Смотри и запоминай. Об этом дне ты будешь рассказывать своим правнукам.
— Помаши им рукой, недотепа, — скомандовал Максен.
Он взял руку Эдеарда, поднял и, помахивая из стороны в сторону, что-то крикнул.
Застенчивая улыбка Эдеарда прогнала страх, внушаемый его силой. Единая волна эмоций множества восхвалявших его людей граничила с физической силой. Максен развернул его лицом к бульвару, и Эдеард улыбнулся еще шире.
— Если бы выборы проходили сегодня, ты стал бы мэром, — заявил Бойд.
— Послушай их, — сказал Максен. — Они обожают тебя. Они хотят тебя. Тебя!
Он расхохотался во весь голос.
Эдеард задержал взгляд на серебристо-голубом мосту; дети так далеко перегибались через перила, что он был уверен, они вот-вот посыпятся в воду. А они что-то декламировали и одновременно выбрасывали в воздух сжатые кулаки.
— Что это? — спросил Эдеард. — Что они кричат?
— Они зовут тебя, — ответила Кансин.
Эдеард наконец разобрал слова и рассмеялся.
— Идущий-по-Воде! — кричала восторженная толпа. — Идущий-по-Воде. Идущий-по-Воде. Идущий-по-Воде.
Как ни странно, но самым ярким воспоминанием о том дне, когда погибла станция «Центурион», для Джастины Бурнелли стали деревья — дубы. Вместе со всеми, кто находился в парковом куполе, она спешила к дверям аварийного бункера и по пути оглянулась назад. Покрытый густой изумрудной травой газон усеяли канапе — после сорвавшегося торжественного приема их втоптали в землю — и разбитые стаканы и тарелки, сброшенные со столов неустанно сотрясающими станцию гравитационными волнами. Защитные силовые поля превратили туманности, окружающие ядро Галактики, в расплывчатые пастельные мазки. Джастина почувствовала, как ее вес снова уменьшается. Служащие станции, бегущие по светящейся оранжевой дорожке, изумленно и испуганно закричали, стараясь сохранить равновесие. А затем под куполом раздался оглушительный треск. Одна из гигантских нижних ветвей двухсотлетнего дуба обломилась у самого ствола и рухнула на землю. Стаей перепуганных бабочек взлетели листья. Дерево содрогнулось и покрылось продольными трещинами. Очередная волна развернула его, нагнула и бросила на соседний дуб. Празднично украшенная платформа в его ветвях, где еще минуту назад играли музыканты, разлетелась на куски. Последним, что увидела Джастина, стала пара белок, скачущих по траве прочь от падающего дерева.
