— Да, и именно мне придется найти им места в загородных поместьях. — Кристабель положила руку на стопку папок. — Вот здесь сведения о землях, фермах, виноградниках и домах, принадлежащих нашей семье за пределами равнины Игуру. И они, естественно, тоже все заняты.
— Это безумие, — заявил он. — Семьи не должны поддерживать так много… родственников.
— Нахлебников?
— Я этого не говорил.
— На самом деле мои кузены с третьего этажа не так плохи, как те, что живут выше. Они-то знают, что когда-нибудь им придется выехать отсюда. Кое-кто из них получил образование, хотя и не в самых практичных областях. Кто-то уже всерьез размышляет о вступлении в гильдию. Кузен Далбус подал прошение о приеме в милицию. А вот остальные даже подумать не могут о том, чтобы лишиться нынешнего положения, не говоря уж о позиции в списке на получение дивидендов.
— На получение дивидендов?
— Старшие члены семьи имеют право на долю доходов. Но чем дальше от начала списка, тем меньше выплачиваемый процент.
— Ох, Заступница. Значит, когда мы поженимся…
— По правде говоря, все выплаты останутся прежними, до тех пор пока у нас не родятся дети. Вот тогда список изменится.
Эдеард усмехнулся.
— А сколько мы планируем детей?
— Ну, если отнестись к этому делу официально, надо не меньше семидесяти, чтобы лишить дядю Лорана всяких прав.
— Что ж, у каждого должна быть своя цель в жизни.
— Эдеард Идущий-по-Воде! Если ты думаешь, что я соглашусь вынашивать
Он засмеялся. Кристабель еще несколько мгновений пыталась выглядеть сердитой, но это ей не удалось. Она устало улыбнулась.
— Ну а сколько ты бы хотел?
— Не знаю. Я был единственным ребенком, так что определенно надо больше. Но я согласен не доводить их число до семидесяти.
— Отлично. — Она встала. — Мы продолжим обсуждение после обеда. Боюсь, придется обойтись чем-нибудь попроще из еды, все слуги отправились голосовать.
— Ах, Заступница, как приходится страдать старшим членам семейства ради благополучия города. В следующий раз тебе, пожалуй, придется самой отдавать команды ген-мартышкам.
— Если ты надеешься завести хотя бы одного ребенка, следи за своими словами.
— Слушаюсь, госпожа.
Они перешли в оранжерею, выходящую на юго-западные районы. Эдеард инстинктивно обнял плечи Кристабель. Ветерок заиграл с подолом ее платья.
— Как ты думаешь, Финитан победит? — негромко спросила Кристабель.
— Должен победить. Никто в здравом уме не станет голосовать за Овейна. Должны же люди понимать, что он мог натворить, посылая в Сампалок милицию.
Она печально нахмурилась.
— Это Маккатран. Никто не знает, что произойдет.
— А ты уже проголосовала?
Кристабель окинула его одним из
— Нет, Эдеард. Такие люди, как я, не участвуют в выборах.
— А я думал, в списках избирателей учтены все.
— Так и есть. Но для старших представителей семейств это считается дурным тоном. Мы и так обладаем достаточной властью.
— Дурной тон — это голосование против разрешения на брак. Ты могла бы отплатить Байзу, спустившись вниз и проголосовав.
— Два минуса не дают одного плюса, — непроизвольно ответила она.
— Да, я знаю.
— Он все еще там?
— Байз? Да. Вместе с ближайшими родственниками он перебрался на ферму Гилморнов в двадцати милях от города.
— Откуда ты это знаешь?
— Аргиан продолжает делать то, что у него лучше всего получается, и его про-взгляд работает неплохо.
— Не уверена, что ему можно доверять.
— А ты знала, что в семействах имеются такие агенты?
— Папа никогда ничего определенного по этому поводу не говорил, но я понимала необходимость особой защиты, которая не требуется простым людям. О таких вещах не принято говорить вслух. Я думаю, меня познакомят с нужными людьми, когда я стану мастером.
— Мне интересно, кому в эти времена они хранят верность?
— Самым консервативным семействам, можешь мне поверить.
— Наверное, ты права.
Она теснее прижалась к нему.
— Ты быстро учишься.
Обед дали в оранжерее, за длинным каменным столом под пологом цветущей жимолости. К Кристабель и Эдеарду присоединились Джулан и Мирната. Девочка была рада самостоятельно выбирать еду с блюд и подносов, подготовленных поваром накануне, и несколько раз подходила за ломтиками копченой рыбы хал и взбитого сырного крема, пока отец ей это не запретил. Мирната недолго грустила и быстро утешилась банановым пудингом.
Это был длинный, приятный и праздный день. Кристабель обсуждала с отцом проблему обитателей третьего этажа. Эдеард получил некоторое представление о том, насколько обширными были владения семейства Кальверит.
Безмятежная семейная сцена позволила ему представить свою жизнь в течение ближайшего столетия и собственных детей, которые лет через тридцать поселятся на девятом этаже, в то время как родственники с третьего станут готовиться к отъезду. Все это создавало ощущение преемственности, представление о будущем, рождающееся из смутных ожиданий лучшей жизни. Благодаря частным деталям крепли самые грандиозные планы. В его прежней жизни никогда не было ничего подобного.
В середине дня его вызвал капитан Ронарк:
«Посмотри-ка, кто пришел голосовать в районе Лиллилайт».
