Джулан и Мирната решительно отказались от ужина в оранжерее десятого этажа, с преувеличенным воодушевлением ссылаясь на приглашение семьи, живущей на девятом.
— Жаль, что все кончается, — сказала Кристабель.
Они сидели в оранжерее под широким прозрачным пологом и пили белое игристое вино. Между кадками с орхидеями и огромными ипомеями горели длинные свечи. В сгущающихся сумерках начинал пробиваться оранжевый свет Маккатрана. Более романтичной обстановки Эдеард и представить не мог. Но еще она привлекала и многих других жителей города. Чтобы уберечься от любопытных про-взглядов, новобрачные окутались пеленой уединения.
— Но мы могли бы продлить отпуск еще на пару дней, — почти умоляющим тоном произнес Эдеард.
— Завтра тебе надо идти в Дживон. В конце концов, ты ведь капитан участка констеблей. И Финитан наверняка захочет с тобой поговорить, да и у Максена, думаю, скопились какие-нибудь проблемы.
— Я знаю. С их стороны весьма любезно оставить нас в покое хотя бы сегодня.
— Я сама недавно пообщалась с Кансин. Она говорит, что особняк, как ей кажется, почти готов. Она хочет, чтобы ты подтвердил, что рост закончился, и тогда можно было бы заказывать отделку и мебель.
— Хорошо, — с сожалением сказал он. — Я проверю завтра.
Ее ладонь легла на его пальцы.
— У нас еще осталась сегодняшняя ночь.
— И все остальные ночи.
— Ты знаешь, о чем я говорю. Завтра у нас обоих начинается новая жизнь.
— Знаю.
— Но до тех пор есть еще несколько часов.
На следующее утро Эдеард пришел в участок Дживона, и первое, в чем он убедился, так это в способности Динлея отлично справляться во время его отсутствия. Он даже едва не расстроился, но Динлей методично разбирался с бумажной волокитой, и результаты его стараний уже проявились. Эдеард увидел на стене графики, из которых было ясно, что патрули вовремя выходили на свои маршруты, там же висело расписание дежурств и таблицы получения и расходования средств. За время его отпуска были произведены и аресты, хотя в последние дни констебли старались ограничиваться предупреждениями, и перед судом представали только самые отъявленные рецидивисты. Процесс обучения тоже шел своим чередом, и даже Маркол, похоже, имел шанс в следующем месяце сдать выпускные экзамены.
— Ну, в этом я пока сомневаюсь, — сказал Динлей. — Если хочешь рискнуть деньгами, у нас уже принимают ставки.
— Не думаю, что это правильно, — заметил Эдеард. Он не ожидал такого предложения от Динлея, но в остальном не обнаружил ни единого недостатка. — А что тут еще произошло?
— Все было тихо, по крайней мере в городе. Но к нам приходят беженцы, а вместе с этим начинаются споры о том, кто займет свободные помещения. Некоторые жители присматривали их для подрастающих детей.
— А можно сказать, как много у нас незанятых домов? Хотелось бы определить, насколько велика проблема.
— Я думаю, что точные сведения есть в гильдии клерков.
— Наверняка. Они точно знают все на свете.
— В любом случае это проблема Финитана, не так ли?
— Да. Ты прав.
Эдеард сел за стол, унаследованный от Ронарка. Кабинет в целом был темным и весьма удобным, но, по мнению Эдеарда, слишком мрачным и скучным. Он посмотрел на высокие, слегка закругляющиеся кверху стены с маленькими овальными окошками. Ничего удивительного, что в кабинете так темно; ткань города здесь приобрела грязно-коричневый оттенок с ярко-красными вертикальными штрихами, как будто кто-то давным-давно плеснул краской.
Динлей вышел, чтобы проводить на патрулирование очередной наряд, а Эдеард начал просматривать записи в журналах. Но мрачный кабинет не позволял сосредоточиться. Тогда Эдеард обратился к сознанию города и предложил кое-что изменить: расширить окна, сделать стены бледно-голубыми, а осветительные розетки — белыми. Эффект должен был быть примерно таким же, как для десятого этажа особняка Кальверит, но здесь перемены заняли бы не больше недели. В доме процесс продлится дольше, потому что Кристабель загорелась идеей изменить весь этаж.
Но и после этого журналы дежурств не вызвали у него никакого интереса. Эдеард обратил свой про-взгляд к Дворцу-Саду.
«А я гадал, когда же ты наконец решишься», — откликнулся Финитан.
Овальный кабинет ничуть не изменился. Эдеард ожидал, что Финитан немедленно все переделает по-своему, но через неделю после выборов услышал, что у мэра есть более насущные проблемы, чем мебель. И до сих пор огромный стол все так же стоял в центре, сверкая зеркальной полировкой. Обитое бархатом кресло с высокой спинкой тоже осталось от Овейна. Зато Эдеард узнал тонкие чашки, в которых ген-мартышки подали чай. Кроме того, Овейн никогда не пользовался здесь услугами ген-форм.
Финитан перенес сюда из кабинета в Синей башне и подставку для ген-яйца, но она стояла пустой.
Топар сел рядом с Эдеардом, но от чая отказался.
— Ну что ж, — заговорил Финитан. — Мы сумели выжить без тебя двадцать дней.
— Да, сэр, — кивнул Эдеард.
— В городе не так уж много проблем. Похоже, люди без особого недовольства приняли мои условия.
