10. Исключить из ч. 2. ст. 189 УПК положение о свободе следователя при выборе тактики допроса.
Дело в следующем: во-первых, включение в Уголовно-процессуальный закон понятия тактики, категории в данном контексте сугубо криминалистической и далеко неоднозначно интерпретируемой в литературе различными авторами, вряд ли само по себе уместно. Создание законодателем подобного прецедента нам, как сказано, представляется теоретически некорректным.
Во-вторых, нам совершенно не понятна цель, с которой законодателем сделана рассматриваемая оговорка.
Мы можем лишь предположить, что, по мнению законодателя, она должна неким образом уравновесить определенные ограничения самостоятельности и инициативы следователя, накладываемые на него рядом других новелл УПК (необходимости получения согласия прокурора на возбуждение уголовного дела, санкции суда на проведения ряда следственных действий, и т. п.). Нам представляется, что эта оговорка – кость, брошенная законом на поле деятельности следователя. Но кость, по нашему убеждению, – отравленная.
Опасность состоит в том, что предоставленная «свобода» в выборе тактики допроса может быть воспринята на практике как своеобразная индульгенция для применения следователем тактических приемов, не соответствующих критериям их допустимости. Достаточно вспомнить об уже имеющемся опыте применения таких весьма спорных с позиции критериев допустимости тактических приемов, как использовании при допросе музыки, запахов, биоритмов и гипнотического состояния допрашиваемого и… даже его сновидений (!) [394] .
Более того, уже имеются попытки подвести под эти методы теоретическую базу. Так доцент кафедры криминалистики Калининградского юридического института МВД РФ С. Побережный в рамках конструируемой им «концептуальной структуры криминалистической конфликтологии» формулирует такие ее разделы, как «Криминалистический наркоанализ», «Криминалистическая музыкотерапия», «Криминалистическая экстрасенсорика».
