Избранные работы (сборник) полностью

Воронежский областной суд в полном соответствии с этим, совершенно очевидно, незаконным Постановлением Президиума Верховного Совета СССР, приговорил шестнадцатилетнего Добросоцкого к 15 годам лишения свободы с отбыванием первых четырех лет в тюрьме с последующим отбыванием срока наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима, без права на условно-досрочное освобождение и замену наказания на более мягкое [521] .

Об этом же, увы, на наш взгляд, свидетельствует и правоприменительная практика последних лет по ряду известных уголовных дел, имеющих явный, скажем прямо, заказной экономический и (или) политический подтекст.

С этих же позиций у нас вызывает резкое неприятие исключение ФЗ от 30 декабря 2008 г. «О внесении в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам противодействия терроризму» из подсудности суда присяжных рассмотрение уголовных дел о ряде государственных преступлений [522] , обосновываемое, как мы понимает, также «общественными на то интересами», которые вошли в противоречие с «мягкосердечностью» многих вердиктов, постанавливаемых судами присяжных.

Напомним, что оправдательные вердикты ими постанавливается на порядки больше, чем выносится оправдательных приговоров профессиональными судьями по результатам рассмотрения ими уголовных дел, как в единоличном порядке, так и коллегиально (а в подсудность коллегии судей и передано рассмотрение уголовных дел по указанным выше видам преступлений).

Кроме того, совершенно неприемлемым является постановка знака равенства между законностью интереса и средствами и способами его реализации: могут иметь место попытки реализации законного интереса незаконными средствами и способами и, напротив, – отстаивание незаконного интереса ("ярко выраженного антиобщественного характера") вполне респектабельными законными средствами и способами.

Наконец, третья позиция в этой дискуссии – и мы с ней солидарны – заключается в том, что стремление обвиняемого защищаться от обвинения (его материальный интерес) всегда законно.

«В любом случае желание обвиняемого уйти от ответственности является его законным интересом» [523] . Незаконными могут быть лишь те или иные средства защиты [524] .

По сути, признанием обоснованности именно такого подхода к рассматриваемой проблеме является аксиоматичное в настоящее время положение, что защитник не может признавать вину своего подзащитного в случае отрицания ее последним, за исключением случаев самооговора доверителя.

Таким образом, ограничения в защите интересов обвиняемого для адвоката, по нашему глубокому убеждению, должны быть лишь следующие:

– не подлежат защите интересы обвиняемого, если они противоречат действующему законодательству (например, нельзя защищать, оправдывать сам факт совершения преступления, если таковое имело место);

– не подлежат защите интересы обвиняемого, состоящие в уклонении от явки к следователю или в суд, нарушении избранной в отношении него меры пресечения; в ложном доносе о совершении преступления, в понуждении свидетеля или потерпевшего к даче ложных показаний и т. п.

Поэтому, нам представляется (как то и сформулировано выше), что адвокат должен отстаивать все не противоречащие закону интересы своего подзащитного.

К ним бы мы, в первую очередь, отнесли следующие:

1) не подвергаться незаконным и (или) необоснованным мерам процессуального принуждения;

2) быть привлеченным к уголовной ответственности лишь:

а) по результатам объективного исследования обстоятельств дела, осуществленного в строжайшем соответствии с предписаниями по этим вопросам УПК;

б) в соответствии с законом, предусматривающим ответственность не большую, чем за доказанное ему деяние;

в) на основании достаточной системы изобличающих его доказательств, каждое из которых не вызывает сомнений в своей достоверности и допустимости.