А если судебное разбирательство по делу длилось даже не дни, а месяцы, если дело состоит не из одного, а многих эпизодов, если дело рассматривается не в отношении одного, а нескольких подсудимых (как это зачастую бывает в последнее время)? … Вряд ли все нюансы в исследованных доказательствах в необходимом объеме для вынесения правосудного приговора (в полном смысле этого понятия) сохранятся в памяти судей или отражены в их кратких записях, выполненных по ходу процесса.
Не будем скрывать, что в том числе и по этой причине судьи, постановляя приговор, часто ориентируются на состав доказательств и его анализ, проведенные следователем в обвинительном заключении, упуская в ряде случаев их видоизменения в ходе судебного разбирательства.
Более того, в этой же связи – и в том в приватных беседах признавалось большинство судий, с которыми автор обсуждал данную проблему – в ряде случаев впоследствии протокол судебного заседания корректируется (мягко скажем) под уже оглашенный судом приговор…
А если подсудимый или потерпевший (их представители), свидетель, на показания которого как на доказательство сослался суд в постановленном приговоре, ознакомившись затем с протоколом судебного заседания, принесет на него замечания (об этой проблеме будет говориться ниже), указывая, что в нем искажен смысл данных им показаний?
Нет, думается, никаких сомнений в результате рассмотрения судом этих замечаний, ибо их удовлетворение будет свидетельствовать о неправосудности постановленного приговора ….
Вторая причина. Постановляя приговор, суд в нем анализирует исследованные в судебном заседании доказательства, приведшие его к соответствующим выводам по существу рассмотренного им уголовного дела.
Однако процессуальной аксиомой является то что любые сведения, в первую очередь содержащиеся в показаниях допрошенных по делу лиц и в других предусмотренных ст. 74 УПК источниках, выступают в качестве судебных доказательств лишь в тех случаях, если они сформированы (получены) с соблюдением требований Уголовно-процессуального закона, в частности, если они опосредованы в протоколах следственных и судебных действий (п. 5 ч. 2 ст. 74 УПК); этим – то, по существу, отличается судебное доказывание от познания во всех других областях и сферах действительности.
« Суд, – совершенно верно пишет по этому поводу С. А. Шейфер, – фиксируя в протоколе результаты познавательных действий, формирует новые доказательства, которые по своему содержанию могут совпадать с доказательствами, полученными органом расследования, но могут и отличаться от них. … Суд обязан мотивировать свой приговор, т. е. привести доказательства , на которых основан его вывод» (выделено нами – авт.) [626] .
Исключения из этого положения составляют приговора, постанавливаемые на основании вердиктов присяжных заседателей, которые они «не мотивируют и мотивировать не могут» [627] .
Видимо, именно поэтому ст. 838 УУС указывала, что в протоколе судебного заседания, рассматриваемым с участием присяжных заседателей, «не прописывались показания и объяснения, относящиеся к самому существу дела».
Гл. 42 УПК, однако, каких-либо особенностей ведения протокола судебного заседания в части судебного следствия относительно «обычного» порядка его составления не содержит.
