Примеры таких посягательств на доказательства широко известны: от подбрасывания на место происшествия предметов, носящих следы определенного лица, и принуждения лиц к ложному оговору или самооговор до дачи свидетелями заведомо ложных показаний, в которых подтверждается алиби подозреваемого/обвиняемого либо объясняющих обстоятельства расследуемого события в желаемом этому заинтересованному лицу ракурсе.
Практика сталкивается и с более изощренными, «тонкими» способами преступного манипулирования информацией, с целью придания ей видимости уголовно-релевантной, доказательственной информации.
Так по скандальному делу об организованной преступной группе, в которую входили несколько прокуроров районов и административных округов Москвы, других ответственных сотрудников правоохранительных органов столицы, схема преступных действий, как об этом сообщил СМИ следователь Павел Горячев, его расследовавший, была такова.
Выискивались компании по продаже дорогой бытовой и компьютерной техники, элитной одежды и обуви. Находились склады, куда завозился этот товар. Затем наводчики приходили в обреченную компанию под видом покупателей и получили ее реквизиты и оттиски печатей. Используя их, специалисты изготовляли фальшивые печати, накладные и счет-фактуры, на которых ставились печати фирм-жертв.
Эти документы подбрасывались в выбранную «на заклание» компанию, которые позже и изымались на складах во время обысков «своими» оперативниками из ОБЭПа. «Обнаружив» подброшенные заранее поддельные документы, опечатывали склады и вывозили товар как конфискат. Уголовные дела, возбуждаемые по этим «фактам», сразу после распродажи товара под разными предлогами приостанавливались [762] .
Наиболее сложными для выявления и расследования видами такого рода посягательств на доказательства является, думается, создание заинтересованным лицом (лицами) криминальных инсценировок, когда уголовно-релевантная, доказательственная информация искусственно создается заинтересованными в том лицами.
Под инсценировкой в рассматриваемом нами значении этого понятия понимается «создание обстановки, не соответствующей фактически произошедшему на этом месте событию, что может дополняться согласуемыми с этой обстановкой поведением и ложными сообщениями как исполнителей инсценировки, так и связанных с ними лиц» [763] .
При этом в зависимости от цели, поставленной перед собой «инсценировщиком», это может быть инсценировка как неприступного события (что на практике встречается чаще), так и преступления (от инсценировки изнасилования, разбойного нападения и т. п. преступных насильственных деяний до уголовно – наказуемой инсценировки получения должностным лицом взятки или коммерческого подкупа) [764] .
Завершая рассмотрение этого вопроса, сразу следует оговориться: далеко не каждое противодействие в уголовном судопроизводстве, в том числе посягательство на доказательства, противоправно и/или носит негативный характер, негативно по своей сущности. И именно этот атрибутивный признак, думается, в первую очередь, должен быть положен в основание дальнейшей дихотомической классификации рассматриваемого явления: противоправность – правомерность (ненаказуемость, допустимость) посягательства на доказательства.
