Вторая ситуация заключается в том, что симптомы или возможность сокрытия лицом своего информационного состояния известны (или предполагаются) следователем на основании материалов дела или сведений, добытых непроцессуальным путем, до своего личного с ним общения. Эта ситуация в тактическом плане несомненно предпочтительней предыдущей. То, что допрашиваемый еще не «скован» показаниями, данными именно этому следователю, или, в целом, самим фактом ранее данных им показаний, делает более эффективным проведение с ним тестовых бесед, установление эталонов обычного речевого и эмоционального поведения этого лица.
Сказанное является еще одним аргументом в пользу того очевидного, но, к сожалению, далеко не всегда соблюдаемого на практике положения, что допросу по существу дела должны предшествовать «тестовые» беседы и максимально возможное в конкретной ситуации изучение личности человека, которого предстоит допросить.
На качестве диагноза информационного состояния допрашиваемого отражаются не только неизбежные субъективные особенности восприятия следователя, но, в первую очередь, его объективное отношение к допрашиваемому. Нет также сомнений, что верная диагностика следователем характера предстоящего общения по существу дела во многом предопределяются его житейским и профессиональным опытом и теоретической подготовкой.
После того, как следователь диагностирует для себя тем или иным образом ситуацию допроса, иными словами, информационное состояние допрашиваемого, он переходит к выбору тактических средств (приемов, их комбинаций) управления ситуацией допроса.
Не ставя, как это ранее оговаривалось, перед собой задачи сколь-либо подробно касаться проблем тактики допроса в зависимости от следственных ситуаций, процессуального положения допрашиваемого, и, наконец, от вида расследуемого преступления в контексте изучаемых проблем лишь напомним основные критерии допустимости применения тактических средств допроса.
Тактический прием допроса должен быть законен. Он не только не может нарушать уголовно-процессуальные запреты, установленные в отношении допроса (скажем, запрет постановки наводящих вопросов, продолжительность допроса и т. д.) и нормативные предписания о порядке его производства (например, о допросе порознь лиц, вызванных по одному делу), но должен соответствовать принципам и духу уголовно-процессуального права.
Тактический прием допроса должен соответствовать нормам морали, общей и профессиональной этики. Он должен быть нравственно допустимым: не содержать в себе обмана, не унижать честь и достоинство допрашиваемого, не основываться на неосведомленности допрашиваемого в вопросах материального и процессуального права, в первую очередь, права уголовного, не противоречить другим нравственным и этическим требованиям к тактическому приему.
Тактический прием допроса должен обладать избирательностью воздействия. Это означает, что тактический прием должен оказывать желательное для следователя воздействие только на лицо, обладающее искомой информацией, и оставаться нейтральным (не оказывать воздействия) для всех остальных лиц.
Но, не гoворя уже о том, что «признательные» показания должны быть получены законными и допустимыми средствами, они представляют доказательственную ценность лишь в одном своем уникальном качестве – как источник получения других доказательств о многих, в том числе и выше названных, существеннейших обстоятельствах совершенного преступления.
А потому с проблемой предупреждения рассмотренных выше посягательств на доказательства, совершаемых сотрудникам органов уголовного преследования, теснейшим образом связана и такая как нейтрализация их последствий, предлагаемые способы разрешения которой мы рассматриваем в виде криминалистической операции «Проверка показаний лица, признавшего себя виновным в совершении преступления» [944] .
Лишь ее проведение даст объективный ответ, как минимум, на такой основополагающий в этом отношении вопрос, является ли лицо, дающее (или уже давшее) «признательные» показания, действительно, «источником виновной осведомленности».
