— Кто знает… А может, и обронил в драке.
Старик поднял голову, стараясь разглядеть вдали, у кедра, двух дерущихся петухов. Затем уверенно произнес:
— Это произошло без драки.
Незнакомец вытянул ноги, пошарил в кармане и, достав две сигары, бросил одну Матиасу, который поймал ее на лету. Прикуривая, он заметил:
— Что ж, тем лучшее
Шагах в ста за домом, над дорогой, круто поднимался скалистый холм. Взгляд Матиаса скользил от его подножия к вершине, туда, где высоко в небе парили грифы.
— Видите, вон темное пятно?
— Да, вижу очень хорошо, — ответил незнакомец.
— Это случилось там.
Тогда гость поднялся со своего места и сказал, Доставая кошелек:
— Что тут долго разговаривать. Вы как раз и есть нужный мне человек. — И быстрым движением бросил кошелек, из которого посыпались деньги прямо к ногам старухи. — Вот вам задаток…
Висенте Матиас задрожал от радости, глаза его увлажнились.
— Лусиана, — сказал он жене, — припрячь-ка эти деньги вместе с теми… а я пойду помогу нашему гостю.
Старик затянул потуже пояс с висящим на нем мачете.
— Пошли, — бросил он и двинулся первым.
Старуха некоторое время смотрела вслед уходящим, потом закрыла дверь.
Им надо было подняться очень высоко. Они продирались сквозь кусты колючей ежевики, цепляясь за каждый надежный выступ. Наконец достигли входа в пещеру. Старик вытер ладонью пот со лба. Незнакомец посмотрел вниз и увидел домик Матиаса, одиноко затерявшийся в долине, и дерево, которое старик сам посадил на своем участке, — отсюда дом казался маленьким серым пятнышком среди зеленых просторов. Затем заговорил:
— Портрет мог упасть в какую-нибудь трещину, не правда ли?
— Да, — со вздохом произнес Матиас и стал рассматривать дно пещеры.
Незнакомец, не двигаясь, пристально глядел на согнутую спину старика и непокрытую голову.
— Как вы думаете, а человек тоже может провалиться в такую дыру?
— Ну, нет, человек вряд ли, — ответил старик, наклоняясь еще ниже и чувствуя, как дохнуло на него холодом пещеры.
— Но свое доброе имя, пожалуй, здесь не долго потерять, а?
Старик, все еще сидя на корточках, застыл, разглядывая темные трещины в камнях.
— К чему это вы? — спросил он.
— А к тому, что, может, ваш дядя вовсе не был таким уж плохим человеком…
Матиас почувствовал облегчение. Упорная мысль слишком долго не давала ему покоя. Стараясь отделаться от нее, он продолжал шарить руками по дну пещеры, разгребая птичий помет.
— И может, мой брат тоже не был таким уж плохим… — продолжал незнакомец.
Старик мгновенно выпрямился, но у него не хватило мужества обернуться. Он по-прежнему не отрывал глаз от серых трещин, откуда несло леденящим холодом.
— Моего брата привели сюда дела революции.
Старик все еще пытался отделаться от мысли, которая назойливо сверлила ему мозг; он смог лишь произнести:
— Со многими это бывало.
Но голос незнакомца звучал все настойчивее:
— Да, со многими, потому что есть еще на свете продажные твари, которые приводят полицию, когда честные люди спят!
Больше Матиас не мог выдержать. Он быстро обернулся и увидел, что незнакомец целится ему в голову.
— Припрячь-ка мои деньги вместе с теми, Висенте Матиас!
Глухое эхо сотрясло пещеру, вспугнув стаю летучих мышей, которые точно безумные заметались в воздухе.
За окном сгущались свинцовые тучи. Поглядывая на них, старик рассказывал. Я пришел к нему под вечер, вооруженный анкетами переписи и карандашами. Амаранто пригласил меня к столу, а когда я допивал последний глоток кофе, его старуха уже готовила для меня желтый полосатый гамак, от которого пахло душистым мылом.
Амаранто воевал вместе с моим отцом; мы немного поговорили об этом, потом еще о чем-то, и, наконец, разговор зашел о страхе. Он сказал, что, конечно, война войной, но не меньший, а, может, еще больший страх испытываешь, когда встречаешься с покойником. И начал свой рассказ:
— Сперва я заметил впереди огонек — словно несколько светлячков вместе собрались. А надо сказать, соседи давно плели про это разные байки, и у самих уже поджилки тряслись. Я их не слушал, ведь люди после смерти превращаются в прах, верно?
— Верно, — подтвердил я.