(121) Хотя много ужасных дел совершил вот этот Эсхин и притом дел, отличающихся крайней низостью, как, вероятно, и вы сами видите, все-таки ничего нет, на мой взгляд, более ужасного, чем то, о чем мне сейчас предстоит говорить и что должно еще более изобличить его с поличным как взяточника, все решительно продавшего. Так, когда вы уже в третий раз стали снаряжать послов к Филиппу, преисполненные прекрасных и великих надежд под влиянием данных им обещаний, вы избрали и его, и меня, и большинство из прежнего состава. (122) Я тогда тотчас же выступил и, призывая богов, заявил об отказе от избрания и, несмотря на поднятый некоторыми шум и требования, чтобы я шел, я отказался идти. А он остался избранным. Когда же вслед за тем Народное собрание было распущено, эти люди сошлись и стали совещаться, кого им оставить здесь. Дело в том, что тогда вследствие неопределенности положения и неясности дальнейшего на площади собирались кучки людей и велись всевозможные толки. (123) Так вот они, конечно, и боялись, как бы не было вдруг собрано чрезвычайное заседание Народного собрания и как бы тогда вы, услыхав от меня об истинном положении, не постановили каких-нибудь необходимых мер в пользу фокидян, а в таком случае эти дела ускользнули бы из рук Филиппа. Да, стоило вам только принять решение86 и подать фокидянам некоторую, хотя бы маленькую надежду, они были бы спасены. Ведь если вы не будете обмануты, у Филиппа не было никакой, прямо никакой возможности продержаться там. Хлеба не было в стране, поскольку она оставалась незасеянной из-за войны, и возможности подвоза продовольствия тоже не было вследствие того, что там находились ваши триеры и они господствовали на море, да и городов у фокидян много и их трудно взять в короткое время и без правильной осады: если бы он брал ежедневно по одному городу, так и то их там двадцать два. (124) Вот по всем этим соображениям, чтобы вы ни в чем не изменили того решения, которое приняли, обманутые ими, они и оставили его здесь. Конечно, отказаться без достаточного основания от участия в посольстве было бы неудобно и вызывало бы сильные подозрения. Пошли бы толки: «В чем же дело? Почему ты не идешь теперь и не отправляешься в посольство, когда ожидаются такие большие и замечательные блага, о которых сам недавно оповещал?» А оставаться все-таки нужно было. Как же в таком случае быть? Вот он и прикинулся больным; брат его вместе с врачом Эксекестом пришел в Совет, под присягой заверил там, что он болен, и после этого сам был избран. (125) Когда же дней пять или шесть спустя гибель постигла фокидян и таким образом условие найма было выполнено, как было бы у него и со всяким другим делом, вот тут из Халкиды прибыл вернувшийся с полпути Деркил87 и доложил вам на заседании Народного собрания, происходившем в Пирее, о разгроме фокидян. Тогда вы, граждане афинские, услыхав об этом, естественно не только были огорчены за них, но и сами встревожились и вынесли псефисму о том, чтобы перевозить женщин и детей из деревень в город, поправлять сторожевые укрепления, укреплять Пирей и жертвоприношения на Гераклиях88 устраивать в городе. (126) И вот, когда все это происходило и когда такая тревога и такое смятение стояло кругом по городу, тогда этот ученый и искусный в речах, да еще обладающий таким хорошим голосом89 человек, никем не избранный – ни Советом, ни Народом, отправился в качестве посла к тому, кто совершил эти дела, не считаясь ни со своей болезнью, на которую ссылался тогда под присягой, ни с тем, что вместо него послом был выбран уже другой, ни с тем, что за подобные дела закон определяет в качестве наказания смертную казнь90, (127) ни с тем, наконец, что, как сам он заявлял, в Фивах объявлена награда за его голову91, и что, таким образом, теперь, когда фиванцы не только подчинили всю Беотию, но еще и овладели страной фокидян, было крайне опасно отправиться в самые Фивы и прямо в лагерь фиванцев. Но он до такой степени потерял рассудок, всецело поглощенный наживой и получением подарков, что откинул все эти возражения и, ни с чем не считаясь, отправился туда.
(128) И как ни ужасно это дело, гораздо хуже было еще то, что он совершил по прибытии туда. Да, хотя все вы, здесь присутствующие, как и все остальные афиняне, считали участь злополучных фокидян настолько ужасной и жестокой, что не стали посылать ни феоров92 от лица Совета, ни фесмофетов на праздник Пифий, но отказались от этого спокон веку отправляемого посольства, он, наоборот, отправился на праздник победы и окончания войны, который устраивали с жертвоприношением фиванцы, и Филипп пировал там и участвовал в возлияниях и обетах, возносившихся Филиппом к богам в честь разгрома городов, страны и оружия ваших союзников; вместе с ними он украшал себя венком, вместе с Филиппом пел пеаны93, вместе с ним выпивал заздравные чаши.
