(129) И все эти данные не такого рода, чтобы я мог излагать их как-то по-своему, иначе, чем он. Нет, относительно его отказа, удостоверенного присягой, отмечено у вас в государственных протоколах, хранящихся в храме Матери94 и находящихся в ведении государственного раба; есть также и псефисма, прямо упоминающая его имя; о том же, что сделал он там, вам дадут свидетельские показания участники посольства и люди, там бывшие, которые рассказывали мне про него. Я-то сам не участвовал с ними в этом посольстве, так как отказался, принеся присягу. (130) Ну-ка прочитай псефисму [и грамоты] и пригласи свидетелей.
Ну, а ка́к вы думаете, какие моления возносил богам Филипп, когда совершал возлияния, да также и фиванцы? Разве не о том, чтобы боги даровали им самим и союзникам одоление на войне и победу, а сторонникам фокидян противоположное? Вот о чем, стало быть, молил вместе с ними этот человек, и тем самым он накликал проклятие на свое отечество – все это теперь вы должны обратить на его голову!
(131) Итак, он отправился туда вопреки закону, по которому в качестве наказания за такие дела полагается смертная казнь. А придя туда, он совершил, как оказывается, еще новые преступления, заслуживающие тоже несколько смертей. Между тем уже и прежние его деяния и особенно выступления на пользу тех людей в качестве посла достаточны для того, чтобы казнить его по справедливости. Судите же теперь, какова должна быть оценка его вины95, которая бы по своему значению казалась соответствующей таким проступкам. (132) В самом деле, если с точки зрения государства все вы и весь народ в целом порицаете все последствия этого мира, не хотите принимать участие в делах амфиктионов, возмущаетесь и относитесь с подозрением к Филиппу, считая случившееся нечестивым и ужасным, несправедливым и вредным для вас, то разве вам, граждане афинские, вступившим в здание суда с тем, чтобы рассматривать отчеты по этим делам, и принявшим присягу радеть о благе государства, не позорно теперь оправдать этого человека, виновного во всех наших бедствиях, тем более когда с поличным уличили его в таких делах? (133) Да кто же из остальных сограждан или, лучше сказать, из всех греков по справедливости не осудил бы вас, когда бы видел, как вы, хотя гневаетесь на Филиппа, который в стремлении прекратить войну и добиться мира покупал у продажных людей их содействие – дело все-таки простительное! – в то же время оправдываете вот его, так позорно продавшего ваше дело, несмотря на то, что законы определяют высшую меру наказания тому, кто так поступает?
