Эсмеральда сидит на своей огромной кровати в холодных тонах и безучастно смотрит на меня. На ней сегодня не платье, а костюм цвета слоновой кости, который красиво прилегает к ее стройному телу и подчеркивает изумрудные глаза. Только почему-то у меня такое ощущение, будто передо мной сидит не моя сестра, а кто-то другой. Ее взгляд совсем не добрый и не сочувствующий, как обычно, а скорее злой и колючий.
— Эсмеральда, что происходит? — растерянно кричу я, отбиваясь от своих захватчиков.
Сестра делает им знак отпустить меня, и я раздраженно вырываюсь из рук двух Хранителей.
Секундочку…двух Хранителей?
Я недоуменно задерживаю взгляд на их желтой униформе — символе королевства — и медленно оборачиваюсь к Эсмеральде:
— С каких это пор ты им приказываешь?
Эсми смотрит на меня с непривычной холодностью, и указывает на место напротив ее кровати.
— Сядь.
Я невозмутимо скрещиваю руки на груди. Не хватало еще, чтобы мне приказывала моя собственная сестра.
— Ладно, — Эсмеральда пожимает плечами, — тогда, кажется, тебе придется наслаждаться представлением стоя.
— Каким еще представлением? О чем, черт возьми, ты говоришь?
Внезапно, за дверью начинают раздаваться крики. Я изумленно оборачиваюсь и стремглав кидаюсь к двери, но дорогу мне преграждают двое Хранителей. Я презрительно смотрю на них и рычу:
— Не трогать принцессу. Или вас просвещали не так?
— Их просвещали так, как выгодно мне.
Прекрасный ротик моей сестры способен издавать звуки, складывающиеся в слово «выгодно»? Она понятия не имеет о выгоде. Я сама никак понять не могла, как за годы, проведенные за обучением политике и экономике, она так и не разобралась в том, как переиграть все в ее пользу. Казалось, она даже не задумывалась никогда о том, что может поступать не так, как должно, а так, как хочется ей. Ведь все, что она делала, направлено на счастье Лакнеса, а значит, и на ее счастье. Или я не права?
Я слегка поворачиваюсь и смотрю на нее в упор.
— Раз ты им приказываешь — один черт знает как — прикажи им отпустить меня, иначе здесь начнется кровопролитие, видеть которое ты не захочешь.
Эсми продолжает буравить меня безучастным взглядом, не меняясь ни в лице, ни в идеально отточенной позе.
— Кровопролитие уже началось, но ты не станешь его частью. Пожалуйста, Селеста, сядь.
Глядя на нее с абсолютным недоумением я все же решаю, что лучше выслушать то, что она хочет сказать, а потом уже бросаться выяснять, что происходит за дверью. В конце концов, я всегда доверяла своей старшей сестре.
Я плюхаюсь в кресло и нетерпеливо подпрыгиваю на месте.
— Ну и что тут происходит?
— Демитрий, сделай так, чтобы никто не входил и не выходил, пока остальные мои подданные будут выполнять поручения, — скучающим голосом говорит она одному из Хранителей, делая ему жест рукой.
Замерев, я наблюдаю за тем, как Демитрий склоняется перед сестрой и выдает такое знакомое мне:
— Как вам угодно, моя госпожа.
Все внутри у меня переворачивается. Я вскакиваю с кресла и зажимаю рот рукой:
— Какого черта это только что было?
— Понравилось? — хвастливо облизнувшись, восторженно хлопает в ладошки Эсмеральда, — я сама все еще в восторге!
У меня так быстро стучит сердце, что, кажется, еще секунда и я умру прямо здесь.
— Они подчиняются только нашему отцу. Как ты это сделала? И почему на тебе этот костюм? Ты же ненавидишь костюмы!
— Я много чего ненавидела, потому что мне так говорили, — скривившись, произносит Эсми, — сядь и я все тебе объясню.
Я качаю головой, все еще не в состоянии прийти в себя, и она вздыхает:
— Всегда ты такой была. Взбалмошной, упрямой, безрассудной! Надо признать, это очень утомляет.
— Раньше у тебя с этим проблем не было, — рычу я, чувствуя, как у меня странно сжимается сердце. Моя сестра не такая. Она не говорит таким едким голосом и не смотрит так насмешливо, как будто обставила меня в неизвестно какой игре.
— Раньше… — усмехается она, — ты просто не замечала. Ты вообще мало чего замечаешь, Селеста. Ты постоянно пыталась сбежать, а поэтому отдалилась от всех — от меня, от Адриана, от мамы и отца. Знаешь, когда мне исполнилось двенадцать, я кое-что поняла. Тебе и Адриану я не нужна, потому что я слабее вас, медленнее вас и более послушная. Мама слишком занята попытками отгородиться от славы принцессы Бишопа, а отец…отца волнует только власть, которая дарует ему безопасность. Но я всегда буду нужна своему региону и людям, живущим в нем.
Я смотрю на нее с нарастающим чувством ужаса, какого не испытывала, наверное, еще никогда в своей жизни, и начинаю отчаянно мотать головой. Впервые я чувствую себя по-настоящему виноватой в чем-то — больше я не могу прикрываться жаждой свободы или строгими правилами.
— Ты моя сестра, — срывающимся голосом шепчу я, — и я всегда любила и всегда буду любить тебя. И мне все равно, слаба ты, сильна или не можешь сдвинуться с места.
