Я открываю глаза, ожидая увидеть просачивающиеся в комнату лучи утреннего солнца и грозно нависшее надо мной лицо Норы, но вместо этого вижу высокий потолок и хрустальную ажурную люстру ручной работы. Какой-то нарастающий гул заставляет меня поморщиться, и я с трудом приподнимаюсь, не понимая — это гудит в моей голове или где-то снаружи.
Воспоминания мгновенно обрушиваются на меня, и я выпрямляюсь. Я нахожусь в одной из дворцовых комнат, которая больше похожа на небольшой просторный зал — окна занавешены шторами, в углу стоит маленький стол, а посреди зала — большой, кожаный диван. Из этой комнаты ведет около десятка дверей, расположенных со всех сторон от меня, но, по моим скромным предположениям, все они закрыты.
А еще я одна.
Я встаю, и меня тут же сшибает с ног боль, эхом отдающаяся в голове. Я стогну и стою на месте, дожидаясь, пока перед глазами перестанут плясать разноцветные точки. Конечно, вокруг меня нет случайно завалявшейся Стигмы, а под диваном не разлеглись ни Корал, ни Адриан, ни даже просвещенный общими усилиями Хранитель.
Самое время признать, что мне конец.
Из-за дверей слышатся крики и звук вынимаемых из ножен мечей. Я подбегаю к одной из них и активно трясу, но, как и ожидалось, она заперта. Понятия не имею, чем вызвано сражение — похищением Стигмы, объявлением на Совете или же люди Тристана отправились истреблять Искупителей, как, по его мнению, скорее всего должны были сделать с самого начала. Возможно, мне не за что больше благодарить Оракул, но за одно мы точно должны сказать ей спасибо — она убедила сумасшедшего короля использовать Искупителей, а не уничтожать их.
Пока, конечно, мы все не испортили, возжелав свободы.
Я подбегаю к дверям и изо всех сил безуспешно тяну их на себя. Только теперь я замечаю, что мой костюм, облегающий меня, словно вторая кожа, во многих местах порван и пропитан кровью, но боли я не чувствую. В моей голове стучит множество мыслей.
Удался ли наш план? Если удался, то где сейчас Эйдан? Как отреагировал совет на новость об Искупителях? Не они ли сейчас нападают в надежде перебить нас? Живы ли мои друзья?
Или схватка связана с тем, что я видела несколько минут — или часов — назад в катакомбах?
В ответ на мои мысли одна из дверей распахивается, и мое сердце пропускает удар. Я быстро провожу рукой по небольшому кинжалу, спрятанному в штанине — единственному оружию, которое у меня еще осталось, — и стараюсь дышать спокойно.
В комнату вплывает изысканная девушка в белом костюме. Я встречалась с ней всего несколько раз, но сейчас у меня такое чувство, будто я никогда ее раньше не видела. Я вглядываюсь в ее светлые локоны, в изящную, гибкую фигуру, но понимаю, что дело в ее глазах. Сейчас ее изумрудные глаза сверкают таким восторженным блеском, как будто ей только что подарили весь мир на ладони.
Еще одна чокнутая представительница семейства Лакнес.
Она неспешно приближается ко мне со сладчайшей улыбкой на лице, удовлетворенно кивая головой:
— Ну что, маленький воин. Ты наконец-то додумалась, да? Сложила все кусочки пазла и нашла ответ?
Кроме того, что Эсмеральда — очередная злодейка в этом дурацком дворце, мне пока ничего неизвестно, поэтому я враждебно смотрю на нее и молчу. Не знаю, как много, по ее мнению, я знаю, поэтому лучше всего сейчас было бы держать язык за зубами. Это очень непросто, учитывая, что меня волнует масса вещей, которая крутится вокруг нескольких вопросов: где мои друзья? Удался ли переворот? Чем сейчас занимается Эйдан?
Эсмеральда с интересом наклоняет голову:
— Да ладно, неужели ты так еще и не разобралась? Адриан говорил мне, что ты умная девочка.
Я в недоумении смотрю на нее. Какое отношение к этому имеет принц? Это уже начинает волновать меня, ведь главной частью нашего плана было именно беспрепятственное восхождение Адриана на престол. Раз уж Эсмеральда, судя по выражению ее лица, оказалась сумасшедшей.
— Где я? — наконец, решаюсь на вопрос я.
Эсмеральда усмехается, глядя куда-то за мою спину.
— Это уже не имеет значения. Адриан, войди.
Я резко оборачиваюсь, и одна из дверей открывается. Из нее выплывает принц, но он не обращает на меня никакого внимания. Лицо его безжизненно, а в руках — золотистая сфера, переливающаяся магией Искупителей.
— Адриан! — шиплю я, когда понимаю, что он уверенным шагом направляется к Эсмеральде, — какого черта ты делаешь?
Он никак не реагирует на мои слова. Дойдя до Эсмеральды, Адриан опускается на одно колено и протягивает Стигму, не сводя с нее полных обожания глаз.
— Я угодил вам, госпожа?
Я чувствую себя так, как будто на меня вылили целый таз холодной воды. Каждая клеточка моего тела начинает дрожать, и мне уже хочется в ужасе броситься в коридор, чтобы разобраться в том, что же я наделала.
— Ты…просветила его? — хриплю я, хотя все это еще не вяжется в моей голове.
