— Очень долгое время назад, — усмехается Эсмеральда, поглаживая Адриана по золотым волосам, — видишь ли, папочка никогда не посвящал меня в свои дела. Я знала, что если я уже догадалась кое о чем в плане магии, то и он должен был. Однажды я подслушала об источнике магии, в который он закупоривает силу Искупителей. Твое появление оказалось моим выигрышным билетом. Мне нужен был доносчик, который добудет для меня информацию о Стигме. Я всегда знала о существовании Ордена Солнца — среди вас даже какое-то время находились мои люди, но, в последнее время, общество стало слишком скрытным. Когда во дворце появилась сильная Искупительница из рода Марлен, я сделала ставку на то, что они захотят переманить тебя к себе, — Эсмеральда хищно облизнулась, — и не ошиблась. — Адриану было поручено втереться тебе в доверие, возможно, даже влюбить тебя в себя. К сожалению, с этим не повезло, — она презрительно посмотрела на брата, — а я-то думала на эту мордашку ты накинешься за милую душу. Но он стал твоим другом, — она иронично протянула последнее слово. — Все, что ты говорила Адриану, о чем ты думала, что скрывала в своей комнате — все доходило до моих ушей. Ты разгадала загадку о двери, а я узнала, как открыть ее, но я не могла сама украсть Стигму. Это привлекло бы ко мне ненужное внимание в случае неудачи и могло обернуться казнью, но за меня это могла сделать ты. Девочка, доверявшая своему новому другу, на которую в случае чего можно было бы повесить кражу. А потом ты, разумеется, передала Стигму Адриану (он бы забрал ее у тебя в любом случае), а он — мне. Ну разве я не гениальна?
На несколько секунд я забываю, как дышать. Эсмеральда улыбалась все ярче наблюдая за тем, как я бледнею по мере ее рассказа. Это я поручилась за Адриана перед Орденом, это я рассказала ему о двери, это я передала ему Стигму, уверенная, что ему можно доверять. Что, черт возьми, я натворила? Все это время я думала, будто король — наш главный враг, но еще одна змея притаилась куда ближе, чем я ожидала.
Я кидаю быстрый взгляд на Адриана, но он тупо смотрит в одну точку. Я не могу представить, как эта безжизненная пародия на того, кто когда-то был моим другом, могла так страстно целовать меня и шептать о любви, а потом клясться, что всегда придет мне на помощь. Перед глазами проплывает все хорошее, что было между нами, омраченное одним единственным фактом: все это было не по-настоящему. Каждое его слово сопровождалось приказом Эсмеральды — ее тихим смешком и самоуверенной улыбкой. Он перехватывает мой взгляд и ухмыляется, и это разбивает мне сердце. Я и сама не ожидала, что больнее всего не когда тебе лгут, а когда ты чувствуешь вкус, дыхание и мускусный запах этой лжи. Когда она впивается тебе в кожу и остается там навсегда.
— Так что же… король не собирался применять Стигму?
— Отец действительно никогда не хотел другой войны, — медленно проговорила Эсмеральда. — Ты искала ответы не там, Эланис. Он не хотел использовать Стигму — он охранял ее. Это я организовала Искупителям лучшие условия, устроив все так, чтобы вы были преданы короне. Это мне вы должны служить, потому что я — ваша истинная госпожа.
— Где мои друзья? — рычу я.
Эсмерльда складывает руки на груди и вдруг начинает смеяться. Она смеется так весело и задорно, как будто то, что происходит, напоминает ей какой-то счастливый праздник или радостное событие. Она что, совсем не в себе?
— Тебе стоит надеяться на то, что все они в безопасности, но, смею тебя заверить, едва ли это так.
— Что случилось с королем? — напряженно спрашиваю я, игнорируя ее ответ.
Эсмеральда равнодушно поднимает на меня глаза, мигом переставая смеяться, как будто эта тема радует ее меньше:
— Полагаю, он уже мертв. Я займу место, которое всегда было моим по праву, и буду править Лакнесом, а в скором времени и всей Ламантрой.
Я еще раз бросаю взгляд на дверь справа от меня, представляя, как захватчики Эсмеральды режут моих друзей, оставляя кровавые следы на ковре. Кто-то громко закричал, и я с ужасом представила, что это может быть Скилар…или Давина…или Нора…
И тут мне пришло на ум кое-что еще. Кодекс Элитного отряда. Я закрыла глаза, стараясь прийти в себя и не думать о том, что Эйдан уже может быть мертв.
— Забавно, — произношу я, взяв себя в руки. — Ты вроде как не можешь просветить меня, а все еще говоришь так, будто я твоя рабыня. У тебя явно проблемы с самооценкой.
— Потешаешься над тем, что я не могу уничтожить твою душу? Ты удивишься, Эланис, но есть тысяча способов заставить тебя встать на колени и без магии.
— Ты такая же, как и Каин.
— Каин был убийцей, а я — освободительница, — она замолкает, и ее глаза вспыхивают пониманием, заставляя Эсмеральду зайтись редким смехом: — подожди, кажется, я поняла. То есть ты хочешь сказать, что я — Каин, а ты — Ламех? — она надувает губы и качает головой, — милая, ты же не можешь всерьез считать себя героиней. Поверила в то, что мамочка с папочкой продали ее в злой королевский дворец! Уж ты-то должна была знать, кому доверять.
Все во мне закипает, и я тихо рычу:
