Избранные (СИ) полностью

— Действительно. Хотя мне неизвестно, кто именно из ваших родственников был Искупителем.

— Это наследный ген?

— Как и магия Просвещения. Впрочем, об этом вам расскажет подробнее Оракул.

— И что будет дальше? Меня будут обучать, а что потом?

— Что вы имеете в виду?

— Когда меня отпустят? Или я навеки принадлежу вам?

Адриан издает легкий смешок.

— Возможно, однажды вы захотите навеки принадлежать мне.

Какой дешевый трюк. Принц понимает это по выражению моего лица и добавляет:

— Я думаю, мы сможем обсудить это через несколько месяцев вашего обучения. Пока говорить об этом рано. К тому же, не исключайте вероятность того, что вам здесь понравится.

Я в этом сомневаюсь, но глупо продолжать на него давить. Либо планы на меня у королевской семьи действительно весьма туманны, либо пока он не готов поделиться ими со мной. Лучшее, что я сейчас могу сделать — это расположить его к себе достаточно для того, чтобы узнать больше.

— И как меня будут обучать?

Он неопределенно пожимает плечами, прислоняясь к стене.

— Вас научат не только управлять своим даром, но и искусству боя, истории, немного политике. Вы будете знать достаточно, чтобы считаться обычной придворной. А потом вас будут отправлять на задания.

— Какого рода задания?

— Мир не так безопасен, как ты думаешь, Эланис, — произносит принц, глядя мне в глаза. — Он наполнен Ищейками, интригами и враньем. Искупительницы — не единственная тайна Ламантры, но не дай этому запугать себя. Во время обучения тебя научат самому главному: быть сильной и служить своему правителю.

— Королю Тристану?

— Однажды и мне, — шепчет Адриан.

Мои пальцы сильнее сжимают ручку двери, и я напряженно смотрю на его приближенное лицо.

— А пока давай проведем генеральную репетицию, — он отводит непослушную рыжую прядь с моей щеки, — приходи сегодня на бал в подаренном мною платье и блистай ярче всех.

— Вам стоит поучиться учтивости, принц, — произношу я чуть дрогнувшим голосом, отодвигаясь. — Не всех можно заставить делать то, что вам хочется.

Он слегка смеется, отходя от стены. Перед тем, как покинуть меня, он улыбается, но взгляд его карих глаз остается тяжелым:

— Всех можно подчинить себе, Эланис. Даже Искупительниц.

Несмотря на то, что идея принца показалась мне абсурдной и весьма подозрительной, я сделала вывод, что бал — лучшее на данный момент место для сбора информации. Адриан вскользь упомянул о том, что там будут присутствовать и другие Искупительницы, к тому же, мне удастся своими глазами оценить ситуацию между королевскими домами.

Подарок принца, несмотря на красоту и неприличную роскошь, оказался жутко неудобным. Шифоновое красное платье в пол с кружевами, украшенными серебром, открывало мои плечи, подчеркивая линию груди тонким переплетением роз, и причудливо сплеталось сзади, образуя подобие стебля. Я намеревалась выспросить подробности моего пребывания во дворце у служанки, но как только она начала туго зашнуровывать мой корсет, у меня резко пропало желание разговаривать. В подарок к платью прилагались длинные сережки, которые неприятно оттягивали мне уши.

— Не вертись, — прошипела она, вдевая вторую сережку мне в ухо.

— Можно без них? — простонала я.

— Если хочешь остаться без ушей — пожалуйста.

— Не слишком для миролюбивых правителей?

Она отдышалась и оглядела меня со всех сторон. Служанка была женщиной достаточно пожилой, вдобавок, на голову ниже меня, поэтому ей приходилось задирать голову, чтобы осмотреть меня.

— Мир строится на крови, — фыркает она. — И какими бы миролюбивыми они ни были, я бы на твоем месте не болтала лишнего. Все-таки они Просветители, а ты — простая девчонка. И если хочешь сохранить мыслишки и душу при себе, то научись помалкивать.

Неужели во дворце не всем известно об Искупительницах? Или она не знает, что я принадлежу к их числу?

— Возможно, не всем стоит их бояться, — вскользь упоминаю я, поправляя ниспадающие рыжие пряди.

Служанка с мрачным вздохом ударяет меня по пальцам, и я обиженно вскрикиваю, мгновенно оставляя волосы в покое.

— Милочка, ты либо слишком наивна, либо слишком глупа. Просветителей стоит бояться всем, даже если ты мирный гражданин. Кто знает, что взбредет им в голову завтра.

Я снисходительно усмехаюсь, как будто осведомлена во всем хоть на йоту больше, чем она:

— Никто не станет просвещать обычных жителей. Другие регионы сразу же вышлют армию, которой мы лишились после Слепой войны. И вообще, вы сами не боитесь за свою душу?

Служанка в последний раз оглядывает меня на намек существенных изъянов и, издав едкий смешок, отходит в сторону.

— Мне почти шестьдесят лет, милочка. Поверь, я уже давно перестала чего-либо бояться. И за душу свою тем более. А тебе пора идти, эти глупые караульные не устают барабанить в дверь. Да идет она! — орет служанка.

Перед тем как выйти за дверь, я хватаю ее за руку и смотрю в глаза так, как будто пытаюсь рассмотреть ее по-настоящему:

— Как вас зовут?