Пусть крутят в крючки темно-русыеИ с просединой волоса мои,А слова мои, слуги быстрыеДуха жаркого, сердца русского,Пусть запишет нам парень грамотной.Каково же мне титулярному[1],Что нет времени и к друзьям своимСамому писнуть: «Не прогневайтесь,Что спасибо вам опоздал сказатьЗа жадобную ладу грамотку».Любо было мне получить ее,Прочитав ее, я задумался,А задумавшись, слово вымолвил:«Рано, рано ты, млад ясен сокол,Со тепла гнезда подымаешься,Оставляешь ты дом отеческойИ родимую нашу сторону.Покидаешь ты верных слуг твоих,С другом пламенным разлучаешься.Ах! не с ним ли ты тайну речь держал?Чтобы вместе жить неразлучно век,Чтобы пищу есть с одного стола,А платие носить с одного плеча,А теперь, сокол, птичка острая,Не простяся с ним, возвиваешься...»Залетел сокол уж за облако...Что за облако лучезарное,Лучезарное, иноземное,Любо там тебе? В молодых летахНа заморский край мы в раек глядим,Блеском радужным я прельщался сам;Но из-за моря все домой глядел,Нет утех прямых, мне казалось, там,Где нельзя ими поделиться с кем!Где пролить нельзя животворный духСчастья русского в недры русские,С кем подержишь там богатырску речь?С кем отважную грянешь песенку?Исполинский дух наших отчичейВо чужих землях людям кажетсяСверхъестественным исступлением!Да и как ему не казаться так?Во чужих землях все по ниточке,На безмен слова, на аршин шаги.Там сидят, сидят да подумают,А подумавши, отдохнуть пойдут,Отдохнувши уж, трубку выкурятИ, задумавшись, работать начнут,Нет ни песенки, нет ни шуточки,А у нашего, православного,Дело всякое между рук горит,Разговор его — громовой удар,От речей его искры сыплются,По следам за ним коромыслом пыль!Уже в горести мне мечтается,Что смотря на твой восхищенный взгляд,Слыша быструю речь российскую,Иноземец мой бельмы вытращилИ веревками запасается...Горько стало мне, удаленному,Представлять тебя в пеленах таких,Поднялась было грудь... Я вздох сдержал,Но живой слезы капля теплаяИз-под вежд моих вырывается,Оживленная чистой радостью,Скоро катится вдоль по грамотке,Ищет местечка успокоитьсяИ на том самом стала трепетно,Где написано было: «Счастлив я».Растворенное счастье радостьюСообщением умножается!Не смывается слово милоеКаплей теплою слез приятельских,Но черты его увеличились,Распростерся их цвет торжественный[1].Вдруг прозрачная и блестящая,Прибежавшая к слову капелька,Встрепенувшися, облачиласяВ ризу счастия, в пурпур дружестваИ с торжественным шумом некакимЗа собой влечет свой безмерный шлейф...Тут меня уж как пронял смех такой!Пошла... Ишь, барыня, поди, ну Бог с тобой.И что за шлейф! Что за покрой! Ведь мне пора С двора Долой:В Кремле поставить трон златой,На нем несгладимой чертойВезде я напишу «Л...»,Которой будет к нам весной,Так я обязан головойС моей отеческой странойИсправным в срок явиться,Чтоб счастью русскому чин чином о СвятойГде было воцариться.
