Волосатые пальцы монахов книгу раскрыли: сентябрь.Ясон швыряет снега на едва проступившую озимь.Руки лесов подарили тебе ожерелье: мертва ты, но по веревке ступаешь.Участь волос твоих – сумеречная эта голубизна, а я о любви говорю.Морские раковины говорю перистые облака лодка под дождем словно древесная почка весною.Конь молодой мчится по пальцам моим, листающим книгу —то в черноту распахнулись ворота, и я пою:как же жили и были мы здесь?1946<p>«Зря ты рисуешь сердце у окна…»</p>Зря ты рисуешь сердца у окна:герцог тишиныбьет в барабан для солдат, что во дворе замка.Знамя лист на дереве крепит — синевой окропляет его, если на улице осень;колоски меланхолии раздает он служивым и цветочкам Времени;с птицами в волосах устремляется к водам, чтобы мечи утопить.Зря ты рисуешь сердца у окна: Бог – средь толпы,он закутан в тот плащ, что однажды на лестнице ночью с плеча соскользнул,[7]замок в огне пламенел, когда ты сказала как все: милый мой…О плаще он не знает и не взывает к звезде, он просто вослед за листом, что кружится нас впереди.«О колосок, – чудится ему голос, – о Времени цветочек».1945<p>«Белоснежный голубь вспорхнул…»</p>Белоснежнейший голубь вспорхнул: разрешенье тебя мне любить![8]В осторожном окне осторожна безмолвная дверь.Кротость дерева в комнату тихо вошла.Так близка ты мне, словно и нет тебя здесь.Ты берешь из руки моей крупный цветок:он не бел и не ал, то не синий цветок, но ты всё ж принимаешь его.Где он не был еще, там он будет всегда.Разве были когда мы? но теперь мы при нём.1950<p>«По ночам, когда колеблется маятник любви…»</p>По ночам, когда колеблется маятник любвимеж Всегда и Никогда,речь твоя ударяется о сердечные луны,а око, грозово-голубое,приносит на землю небо.Из далекой, из сновиденно-подсурмленной рощис ветром приходит к нам Выдыхаемое,а Упущенное меж тем блуждает, огромное как тени будущего.Всё, что погружается здесь и что поднимается,ответствует в глубинах души Погребенному: потаённому как взгляд, которым мы обмениваемся,целуемому Временем в уста его.1949<p>Вода и огонь</p>
