Впрочем, это были не единственные стихи, написанные Панаевым Пономаревой в те же июньские дни.
Второе его стихотворение – «Элегия», посвященная всему Обществу любителей Словесности и Премудрости, – было прямо связано с той самой болезнью, о которой упоминал Сомов в своих июньских записях. Болезнь была не опасна, но мучительна. Почувствовав облегчение, Панаев уже мог подшучивать над нею в стихах:
Напрасно изливал я миро пред богами,
Обильный возжигал бессмертным фимиам:
Дым жертвы не достиг ко гневным небесам…
Увы, бессмертные покарали несчастливца прозаическим недугом:
И я, отверженный, я мучусь все – зубами!
Он рассказывал в стихах о трехдневных страданиях, о бессонных ночах, о единственной пище своей – чае и о бесполезных окуриваниях ромашкой и камфорой; он предупреждал против неумеренности и неосторожности любителей сладкого и охотников беспечно гулять по садам и дачам в холодную погоду 4 . Все это было не более чем шуткой, но вот что не было шуткой: Софья Дмитриевна была весьма обеспокоена его состоянием. Мы знаем об этом потому, что через пять с лишним лет он напечатал другое стихотворение, поставив под ним дату «1821» и назвав «К вылечившей меня от жестокой зубной боли»:
Напрасно я искал страданьям облегченья
У щедрости аптек, у мудрости врачей —
Ты, ты одна была виною исцеленья!
Твоей – решительно ничьей —
Я помощи обязан!
Взгляни: по-прежнему и весел я и жив,
В речах, в движениях развязан;
По-прежнему в моих желаньях прихотлив…
Но как понять твое чудесное искусство?
Что кажется простей лекарства твоего?
«Ах, недогадливый! как не понять того?
Я в эту скляночку мое вдохнула чувство!» 5
Это уже стихи не о зубной боли, а о силе симпатии, привязанности, «чувстве» – любовном чувстве, в котором автор стихов, кажется, уже не сомневается.
Тем временем Сомов появляется в Петербурге.
ДНЕВНИК О. СОМОВА 21 июня. Вторник, 11 часов утра.
