В исследовании, посвященном проблеме отмывания денег, Х.-Х. Кернер дает четкий ответ по достаточно дискуссионному вопросу: насколько точно и конкретно должно быть установлено и доказано деяние, явившееся источником происхождения «грязных» денег? Х.-Х. Кернер полагает: «Чтобы доказать наличие исходного уголовно наказуемого деяния, недостаточно одной возможности преступного происхождения арестованных денег или обнаруженных банковских активов. Гораздо важнее, чтобы из находящихся в деле доказательств следовало, что деньги проистекают из конкретного преступления. Если существует только подозрение относительно преступного происхождения имущества или же оно может проистекать и из проступка (обмана, злоупотребления доверием, злостного неплатежа налогов), то это – не доказательство».[744]
Важным представляется еще один вывод германских толкователей § 261 УК ФРГ. «Отмытость» имущественной ценности на предшествующих стадиях не очищает ее от криминального клейма. Поэтому последующие операции с этим имущественным объектом также являются отмыванием. Здесь возникает очень сложная проблема определения, при каких условиях имущественная ценность уже более не считается происходящей от уголовно наказуемых деяний и теряет причастность к исходному преступлению.[745]
Утаивание преступных доходов совершает лицо, которое укрывает их (тайно хранит в сейфах, подвальных помещениях, банковских хранилищах, припрятывает, помещает ценности в банки или иное учреждение по подложным документам) или утаивает их происхождение путем обманных действий, подлога, манипуляций с документами, подключения подставных лиц и фиктивных фирм, внесения денег от чужого имени на чужие счета, смешения «чистых» и «грязных» денег на предприятии с большим объемом наличности и т. д.
Под хранением (п. 2 абз. 2 § 261 УК) понимается взятие банками, адвокатами, нотариусами и т. п. имущественных объектов с целью обеспечить их сохранность, а также распоряжаться и управлять ими. Использование – прием предметов с целью продажи, превращения или дальнейшей передачи. Х.-Х. Кернер особо подчеркивает, что закон не предусматривает никакого освобождения от наказания за мелкие сделки, например, за сделки бытового характера.[746]
Субъективные признаки преступления – отмывания денег (абз. 1 и 2 § 261 УК ФРГ) характеризуются знанием о преступном происхождении ценностей и желанием своими действиями совершить укрывательство, сорвать расследование. Знание преступного происхождения отмываемого объекта может быть самым общим. Достаточным считается, если лицо с одобрением относилось к криминальному происхождению объекта или не исключало преступного источника происхождения данного имущества наряду с другими возможными источниками. Таким образом, допускается косвенный умысел при совершении преступления. Вместе с тем уголовно наказуемым согласно абз. 5 § 261 УК является и допущенное по неосмотрительности нераспознание преступного происхождения.
Бундестаг ФРГ 25 октября 1993 г. принял Закон о выявлении прибылей от тяжких уголовных преступлений (Закон об отмывании денег), реализовав тем самым требования Директивы 91/308 Совета Европейского Сообщества от 10 июня 1991 г., в целях создания эффективного закона по предотвращению использования финансовой системы для отмывания денег.[747] Законом, в частности, предусматривается обязанность кредитных и финансовых организаций идентифицировать, т. е. устанавливать личность клиентов при приеме или выдаче наличных денег, ценных бумаг на сумму 20 000 марок и более, а также в ряде других случаев; обязанность вести соответствующие записи и хранить их; обязанность немедленно сообщать в органы уголовного преследования о подозрениях, что финансовая сделка служит или в случае ее осуществления будет служить отмыванию денег.
Несоблюдение этих и некоторых других обязанностей, устанавливаемых Законом об отмывании денег, является административным правонарушением, влекущим крупные денежные штрафы.
Несмотря на то, что СССР еще в 1988 г. ратифицировал Венскую конвенцию о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ, вплоть до вступления в действие Уголовного кодекса 1996 г. в Российской Федерации не существовало специального уголовно-правового запрета действий по отмыванию имущества, приобретенного преступным путем.
