Являясь, как правило, показателем степени культурного развития человека, образовательный уровень связан и с другими социальными и демографическими свойствами личности. В этом плане представляет интерес взаимосвязь уровня образования насильственных преступников и их возраста (см. табл. 6).
Из данных таблицы 6 видно, что наиболее высокий образовательный уровень у рассматриваемых категорий преступников наблюдается в возрасте от 18 до 29 лет. Чем старше возраст преступников, тем, естественно, ниже и уровень их образования. Если в возрастной группе 30–39 лет этот уровень ненамного отличается от соответствующего уровня в рассмотренных возрастных группах, то затем он (в возрастных группах 40–49, 50–59, 60 лет и старше) существенно понижается. Низкое образование более характерно именно для пожилых людей, не имевших в силу объективных причин (трудности строительства социализма, война, послевоенная разруха и т. п.) таких возможностей для повышения уровня своего образования, какие имелись и имеются у лиц младших возрастов.
В целом же, с ростом общеобразовательного уровня всего населения возрастает и уровень образования преступников, в том числе и таких опасных, какими являются убийцы, насильники, лица, причиняющие тяжкие телесные повреждения[284].
Важное значение для характеристики условий, в которых формировалась личность преступника, имеет анализ распределения преступников по месту их жительства (см. табл. 5).
Приведенные данные о распределении насильственных преступников по месту жительства в целом соответствуют и распределению последних по месту совершения ими преступлений. Так, в городах и поселках городского типа совершили преступления 59,1 % убийц, 69,4 % лиц, причинивших тяжкие телесные повреждения, 65,2 % насильников. Удельный вес совершивших преступления в сельской местности[285] составил, соответственно, 40,9 %, 30,6 %, 34,8 %.
При анализе вышеприведенных данных следует учитывать, что по материалам Всесоюзной переписи населения 1970 г. в составе мужского активного населения страны на горожан пришлось 61,3 %, на сельских жителей – 38,7 %.
В целях получения более наглядной картины нами были вычислены коэффициенты распределения насильственных преступников среди городского и сельского населения (см. табл. 7)[286].
Таким образом, лишь применительно к убийствам можно говорить о примерно одинаковых криминогенных условиях городской и сельской жизни. Удельный вес горожан и сельских жителей среди убийц в целом соответствует долям городского и сельского населения в стране.
Что же касается умышленных тяжких телесных повреждений и изнасилований, то применительно к ним условия городской жизни оказываются более криминогенными (соответствующие коэффициенты здесь выше в 1,6 и 1,2 раза). При этом среди лиц, причиняющих тяжкие телесные повреждения и совершающих изнасилования, удельный вес преступников-горожан несколько превышает удельный вес жителей городов, а соответствующая доля преступников, проживающих в сельской местности, – меньше, чем среди мужского населения (меньше всего она среди лиц, причиняющих тяжкие телесные повреждения, затем следуют насильники)[287].
Такое же положение характерно и для всех выявленных преступников.
Разница в удельном весе «городской» и «сельской» преступности в стране в известной степени объясняется различием в жизненном укладе и характере отношений между людьми в городе и сельской местности, в их взглядах и привычках, в особенностях существующего в городе и деревне социального контроля[288].
