Цель наказания в социалистическом уголовном праве в самом широком плане и в конечном счете – это предупреждение совершения общественно опасных деяний. Этой целью руководствуется законодатель, устанавливая, какие наказания и как назначаются; этой целью руководствуется суд, назначая конкретную меру наказания; этой целью руководствуются органы, приводящие наказание в исполнение.
Ряд советских криминалистов придерживаются правильного мнения, что «наказание имеет единственную задачу: предупреждение преступлений, цель наказания одна и только одна – предупреждение (общее и специальное) преступлений как со стороны осужденного, так и других неустойчивых лиц».[628]
Цели наказания в советском уголовном праве – это те конечные фактические результаты, которых стремится достичь социалистическое государство, устанавливая уголовную ответственность, осуждая виновного в совершении преступления к той или другой мере уголовного наказания и применяя эту меру. Вот почему целью (конечной целью!) наказания является только и исключительно предупреждение преступлений (общее и специальное предупреждение). Принуждение (угроза, устрашение) и убеждение (воспитание) – это средства при применении наказания, с помощью которых достигается желаемая цель.
Наказание должно содействовать обществу в борьбе за его существование и наказание достигает таким образом своих целей тогда, когда оно содействует уменьшению числа тех деяний, которые угрожают существованию и интересам общества.
Наказание причиняет страдание, а причинение страдания морально оправдано только в том случае, если оно целесообразно. Наказание должно предупреждать вред в будущем, оно должно быть полезно. Наказание общественно оправдано только тогда, когда оно предупреждает вред, который может быть причинен будущими преступлениями.
Говоря о цели наказания, Чезаре Беккариа писал: «Простое рассмотрение известных до сих пор истин с очевидностью показывает, что цель наказания заключается не в истязании и мучении человека и не в том, чтобы сделать несуществующим уже совершенное преступление. Может ли политическое тело, которое не только само не руководствуется страстями, но умаляет страсти частных лиц, может ли оно давать приют такой бесполезной жестокости, орудию злобы и фанатизма и слабых тиранов? Разве могут стоны несчастных сделать небывшим то, что совершено в прошлом? Следовательно, цель наказания заключается только в том, чтобы воспрепятствовать виновному вновь нанести вред обществу и удержать других от совершения того же. Поэтому следует употреблять только такие наказания, которые при сохранении соразмерности с преступлениями производили бы наиболее сильное и наиболее длительное впечатление на душу людей и были бы наименее мучительны для тела преступника».[629]
Волюнтаристские, эмоциональные решения в этом, как и в других вопросах, результат либо отсутствия информации, либо неумения анализировать, между тем нужны рациональные решения.
Переоценивать значение общественной опасности деяния для определения наказания, значит, поддаваться чувствам и эмоциям, увлекаться «пенализацией», без учета как гуманизма репрессии, так и ее целесообразности. Преступление, совершенное умышленно, по последствиям не опаснее неосторожного, но преступник, совершивший умышленное преступление, опаснее совершившего преступление по неосторожности. Преступление, совершенное рецидивистом, по последствиям не опаснее преступления, совершенного в первый раз, но рецидивист опаснее преступника, совершившего преступление в первый раз. Суд оценивает опасность личности на основе оценки опасности его деяния.
A. Для правильного решения стоящих перед советским уголовным правом, как и правом вообще, актуальных вопросов необходим научный анализ того, к чему данное конкретное правовое регулирование объективно приведет. Такой научный анализ осуществим, поскольку он опирается на марксистскую социологию, дающую возможность предвидеть.
B. И. Ленин писал, что марксизмом «на место субъективизма было поставлено воззрение на социальный процесс, как на естественно-исторический процесс, – воззрение, без которого, конечно, и не могло бы быть общественной науки».[630]
При определении и оценке эффективности наказания следует исходить из объективных закономерностей, определяющих его оптимальные возможности.
Все вопросы законодательного построения наказаний, их содержания, режима, практики применения и т. д. должны осуществляться на основе науки, так как впервые в истории социальные преобразования осуществляются по научно обоснованной программе.[631]
